Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

На следующей ночёвке к мясу пришла пятнистая кошка. Мы заметили её по движению у наружного костра: огонь заслонился, потом снова стал виден. Кошка не бросалась на людей. Опустила голову, повела ушами, долго смотрела на связанную добычу и понемногу приближалась с той стороны, где никого не было. Шш-Топ тихо разбудила ближайших, а Бум-Хруф поднял нескольких мужчин без крика. Когда они одновременно вышли к краю света, кошка прижала уши и отступила. Ещё долго слышалось, как она ходит в траве, проверяя другую сторону лагеря.

Утром младший из охотников хотел пойти за ней один. Бум-Хруф отнял у него лёгкий мешок и заставил нести запас воды между остальными. На замечание, что прежде он сам лез куда угодно, ответил ударом по затылку. Я шёл рядом и слишком поздно спрятал улыбку. Мне он пригрозил тем же мешком.

Место, отмеченное Смертью возле гор, мы нашли не по одному знаку. Совпали длинная гряда, развилка воды и две одинокие вершины за нею. Низкая терраса оставалась выше следов разливов, дальше лежали влажные участки, подходящие для орехов. Леса хватало с обеих сторон. В мелком притоке я промыл тяжёлый песок и нашёл тёмные зёрна, которые искал. Проверке места мы отвели несколько дней: одного осмотра было мало.

Бум-Хруф проверял звериные тропы. Шш-Топ вместе с женщинами выкапывала то, что росло на склоне. Одно растение дало целую связку продолговатых клубней. Она узнала его, очистила самый мелкий и показала, как обычно готовили такие её родичи. После варки клубни стали мягкими и сытными. Я отложил несколько вместе с частью стеблей, завернул во влажную траву и запретил бросать к общему ужину. Женщины сразу поняли: понесём сажать.

Труднее оказалось выбрать, что именно нести. У одного растения клубней было много, но мелких, у другого меньше, зато крупнее. Шш-Топ хотела забрать оба. Я показал на вес груза и на обратный путь. Она сняла из моей сумки несколько ненужных камней, освободила место и уложила оба растения. После этого спорить о пользе тяжёлых образцов я не стал.

Взрослые из встреченной неподалёку группы сначала попытались отогнать нас от воды. Потом заметили широкое лезвие у Бум-Хруфа и стали разговаривать. Их охотник Топ-Шш — Нога-Трава — держался с нами охотнее остальных. Тонкие голени были исчерчены старыми порезами от жёсткой травы; перед каждым шагом в густом месте он чуть разводил её ногой и редко цеплялся. Он показал путь выше, но от похода в горы отказался.

Там, по его словам, сидели люди с плохой речью и простыми камнями. Их много раз отгоняли от хорошей воды. Теперь они держались на трудных склонах, где трудно и жить, и добраться до них. Бум-Хруф предложил сразу сходить посмотреть. Топ-Шш спросил, зачем, если удобная земля здесь. Мясо в отряде ещё было, и я согласился с ним.

На обратном пути мы встретили стадо крупных антилоп. Бока светлели между редкими тенями, от шеи вниз свисала тяжёлая складка кожи, а короткие закрученные рога у взрослых самцов выглядели толще большинства наших копий. Стадо заметило людей раньше, чем мы выбрали подход. Взрослая самка остановилась, высоко подняв голову, потом рванула в сторону, и остальные пошли за нею.

Здесь их называли мэмму, соединяя названия антилопы и большого быка. Мы уже охотились на похожих животных, но теперь меня интересовали молодые. Не совсем маленькие, которых пришлось бы кормить молоком, а те, кто уже щипал траву и всё ещё держался возле самок. Бум-Хруф выслушал меня, посмотрел на тяжёлое тело взрослого и спросил, кто понесёт такого домой. Я показал на ноги животных.

Погоня заняла остаток дня. У узкого промытого места стадо разделилось; часть взрослых перепрыгнула, двое молодых замешкались. Мы перегородили им путь сетью, которую несли для рыбы, и связками ветвей. Одно животное прорвало край и ушло. Второе запуталось, рухнуло, поднялось вместе с сетью и ещё долго тянуло за собой двух мужчин, прежде чем его удержали с разных сторон.

Шш-Топ оттаскивала людей от копыт. Бум-Хруф прижал голову к земле за рог, но я велел ему отпустить сильный изгиб: можно было покалечить шею. Связали ноги, оставив возможность короткого шага, и только тогда распутали сеть. Молодая самка дрожала всем телом, пыталась поднять голову и вдруг ударила так, что Бум-Хруф сел в грязь. Он уже потянулся за ножом. Я остановил его за кисть.

Второе молодое животное поймали через день на другой стороне стада. Возвращаться пришлось медленно, держа животных связанными между собой и на отдельных верёвках. Пока одно дёргалось, другое упиралось, зато оба не могли сразу уйти в разные стороны. На остановках люди вбивали толстые колья. Шш-Топ следила, чтобы верёвки не перетирали кожу, и дважды заставляла меня останавливаться раньше, чем хотелось.

Дома нас встретили криками, от которых животные рванулись снова. Иик-Плип отогнала детей раньше, чем я попросил. Мать посмотрела на две ноши с растениями, на живую добычу и велела поставить рядом миски с водой. Бум-Хруф показывал синяк на боку, а Шш-Топ рассказывала, как он собирался зарезать того, за кем сам гонялся полдня. Когда засмеялись женщины, он потребовал, чтобы в следующий раз она ловила одна.

У меня под навесом лежала старая карта. Возле неё я разложил новые ориентиры. Место нашлось, и теперь требовалось договориться с людьми, которые там будут жить. Я рассчитывал увести часть семей — для себя прикидывал примерно полторы-две сотни взрослых. Произносить такое число здесь было бессмысленно.

После еды я сказал, что хочу отвести часть людей на новое хорошее место. Остальные останутся здесь и будут жить как жили. Спросил, кто хочет идти. Откликнулись все, в том числе те, кто ещё утром не хотел отходить от дома дальше ближайшей рыбалки.

Ток-Иик начал складывать инструменты до конца разговора. Маа-Плип спросила, сколько еды готовить детям. Пак-Крум хотел знать, есть ли на новом месте хорошие брёвна. Никого не беспокоило, что само место они не видели. Я шёл, значит, следовало идти со мной.

Я предложил остаться самому, а им отправиться без меня. Мать убрала корзину, а Пак-Крум вернул тесло на место. Ток-Иик спросил, зачем тогда ему уходить, если его печь здесь. Даже Бум-Хруф, уже побывавший на новом месте, не собирался возвращаться туда один с чужой работой на плечах.

До этого я несколько раз сердился на Смерть за то, что он оставил слишком маленькое поселение при таких запасах и хорошей земле. Теперь посмотрел на людей, которые одинаково дружно собирались и оставались, и