Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

Речь может идти об экспедиционном корпусе. Одна-две бригады Иностранного легиона, усиленные батальонами из… э-э… марионеточных режимов Чада и Габона. Авиационная группа на аэродромах в тех же странах. Эскадра в составе нескольких эсминцев и десантных кораблей.

Это была не помощь, точнее на та помощь на которую я рассчитывал, а обмен. Я показал свою уязвимость, как и хотелось Кремлю, а Кремль дал мне разведданные. Но не более того…

— И какова будет ваша позиция в случае нападения? — прямым текстом спросил я, нарушая все негласные дипломатические нормы.

— Позиция СССР останется принципиальной и неизменной, — последовал идеологический штамп. — Мы окажем вам всю необходимую политическую и дипломатическую поддержку. Призовем все стороны конфликта к сдержанности и не поддаваться на провокации.

Стало абсолютно очевидно. Прямых военных обязательств Москва на себя брать не будет. База в Дакаре останется, поставки, возможно, продолжатся, но воевать с НАТО из-за африканского союзника Кремль не станет. Они помогли, чем смогли — информацией. Дальше? Это уже моя проблема…

— Понятно, благодарю за предоставленную информацию, — сухо сказал я и разорвал связь, бросив трубку телефона на рычаги, даже не попрощавшись, чем снова нарушил негласные правила дипломатии. Да что там дипломатии, элементарной вежливости!

Чрезвычайное совещание началось через полчаса несмотря на позднюю ночь, ну или на ранее утро, тут уж как посмотреть. Лица министров были напряжены. Я, присев в кресло Верховного Председателя, огласил полученные из Москвы данные.

— Итого: до двадцати тысяч штыков, современная авиация, флот. Ультиматум истекает через семьдесят два часа.

В кабинете голоса министров стали все громче и громче переходя на крик, но на этот раз я немедленно пресек беспорядки, ударив ладонью по столу.

— Тихо! Профессор, ваше мнение? Цифры! Мне нужны сухие цифры, а не эмоции!

Олувафеми Адебайо сгорбился, будто на его плечи свалилась физическая тяжесть.

— Полная мобилизация обойдется бюджету в четверть годового дохода. Даже без полномасштабных боев… Мы можем отбросить развитие страны на пять лет назад. Возможно… возможно, стоит рассмотреть вариант с ограниченными инспекциями под нашим контролем… Это позволит выиграть время и…

— Выиграть время для чего⁈ — взорвался, как всегда вспыльчивый и эмоциональный поэт революции Секу Траоре. — Для того чтобы они придумали новую ложь? Они не поверят нам, даже если мы разденемся догола! Это не про инспекции! Это про то, чтобы сломать нам хребет! Мы должны ответить так, чтобы у них искры из глаз посыпались!

— И ввергнуть страну в хаос войны? — парировал Адебайо. — Ради чего? Ради вашей гордости?

— Ради будущего! Ради наших детей! — перебил министра финансов уже я. Мой голос был тихим, но он резал, как сталь ибо я «кричал» шепотом, шипел, как ядовитая змея. Все замолчали. — Они бьют не по мне, они бьют по всем нам, нашему народу. По нашим заводам, которые так старался построить Самба. По нашим больницам, которые отстраивала Элен. По нашим детям, которые ходят в школы Кваме. Они говорят: «Все, что вы построили, принадлежит нам. Ваша воля, ваш суверенитет — это ничто. Вы наши рабы, грязные ниггеры осмелившиеся поднять голову».

Я медленно обвел взглядом всех присутствующих, задерживаясь на каждом.

— Профессор прав. Цена будет чудовищной, но Секу тоже прав. Однако выбора просто нет. Хотя нет он есть, выбор простой… Или мы навсегда опустим голову и вернемся в ту яму, из которой с таким трудом выбрались. Или… — я снова ударил по столу, но на этот раз это был не гневный удар, а решительный, как удар молота о наковальню, — или мы выбираем бой.

В наступившей тишине мои слова повисли, как приговор.

— Генерал Кейта, — я повернулся к верному Ибрагиму. — Привести всю армию в полную боевую готовность. Начать скрытую мобилизацию резервистов. Разработать и представить мне на утверждение план обороны «Цитадель». У вас есть сорок восемь часов.

— Будет сделано, — коротко, четко по уставному отчеканил Ибрагим, и в его глазах вспыхнул знакомый огонь. Решимости, что был тогда на баррикадах Стального города, где мы вместе с мальчишками-ополченцами приняли бой.

— Всем остальным — координировать действия со своими ведомствами. Война — это не только фронт. Это станки, которые должны работать. Это госпитали, которые должны быть готовы принять раненных. Это народ, который должен знать правду. Мы не просим больше ни у кого. С этого момента мы рассчитываем только на себя. Решение было принято. Путь назад был отрезан. Маховик войны, запущенный в далеком Нью-Йорке, с грозным скрежетом начал раскручиваться, и остановить его теперь можно было только ценой невероятной крови и железа.

* * *

Семьдесят два часа говорили они, но Западу верить нельзя. Мирное утро было нарушено оглушительным взрывом, что прозвучал на территории завода «Стальной мотор» в пригороде столицы. Я увидел столб черного дыма и языки пламени из окна кабинета, еще не зная, что взлетело на воздух именно в тот момент, когда сборочный цех работал на полную мощность. Не успела смолкнуть сирена аварийной тревоги, как на территории завода ударили пулеметные очереди — диверсионная группа, просочившаяся под прикрытием ночи, начала методично уничтожать все, что мы строили.

Основной удар, как мне доложили, пришелся на участок, где работали советские специалисты. Они были самой ценной, самой лакомой мишенью для диверсантов. Пять человек, включая ведущего инженера-технолога из Горького, погибли на месте, пытаясь спасти не себя, а чертежи и образцы новых двигателей. Двигателей, которые так ждал Египет. Диверсанты, отстреливаясь, ушли к границе, оставив после себя хаос, трупы и сорванный на корню контракт. И чувство жгучей, личной потери.

Через два часа в подземном командном центре Дворца Республики настроение собравшихся было таким, что краше в гроб кладут. Я стоял над большой картой Федерации, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Рядом — генерал Ибрагим Кейта и адмирал Букари Туре, оба с каменными лицами.

— Они перешли черту, — произнес я тихо, но так, чтобы каждое слово отпечаталось в тишине. — Убийство советских граждан на нашей земле- это уже не просто провокация. Это полноценное объявление войны. Жду ваши оценки и планы.

Генерал Кейта шагнул к карте, его указка легла на границу с Чадом и Нигером.

— Противник действует по шаблону. Диверсии будут продолжаться, чтобы сеять хаос в тылу. Одновременно мы фиксируем переброску их легкой бронетехники и артиллерии к границе. Они рассчитывают на быстрый удар, панику и развал нашего фронта. План «Цитадель» строится на трех принципах.

Он посмотрел на