Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

— Первый, и главный принцип: сохранить флот. — Указка ткнула в порты Ломе и Дакар. — Флот — это наш стратегический козырь и гарантия будущего. Адмирал Туре. — Проговорил генерал Кейта передавая слово.

Адмирал, могучий и молчаливый, кивнул.

— Эсминец «Свобода», сторожевики и «Малютки» уйдут из основных портов в рассредоточенные, и заранее подготовленные бухты. Флот будет «в наличии». Мы не дадим себя заблокировать. Мы станем угрозой, нависшей над их коммуникациями. Удар нанесем только тогда, когда противник совершит ошибку и подставит борт.

— Второй принцип, — продолжил Ибрагим, переводя указку на сухопутные границы, — эшелонированная оборона в глубине страны. Мы не будем держать все силы на границе. Пропустим ударные клинья внутрь, на подготовленные рубежи, где их растянет собственная логистика. Легкие мобильные отряды будут изматывать их на марше, жечь тылы. Наша артиллерия и авиация получат приказ бить по сконцентрированным силам, не ввязываясь в лобовые бои с их авиацией.

— Третий принцип, — голос Ибрагима зазвенел сталью, — тотальная мобилизация ополчения. Каждая деревня, каждый город — крепость. Мы вооружим народ. Пусть враг заплатит кровью за каждый метр.

Я слушал, впитывая каждое слово. План был жестоким, но математически точным. Он не отдавал инициативу — он заманивал врага в ловушку, которую мы сами и приготовили.

— Утверждаю, — отчеканил я. — Приводите план в исполнение. Генерал Кейта, вы отвечаете за сухопутную операцию. Адмирал Туре, ваша задача — сохранить флот как стратегический актив. Пусть они ищут наши корабли в пустых портах. Их раздражение — наш козырь.

Оба командира отдали честь и вышли. В кабинете остался только Рикардо Вальдес. Я повернулся к нему, и холодная ярость, которую я сдерживал все это время, наконец исказила мое лицо.

— Рикардо. Объясни… Ты — глава МГБ, или на работу «пописать вышел»? — мой голос прорезал тишину, острый и низкий. — Как они просочились? Как устроили диверсию и УШЛИ? Ты понимаешь, что они убили не просто людей? Они убили советских гражданских специалистов! Ты представляешь, сколько лет и ресурсов Москва вкладывает, чтобы вырастить одного такого инженера? И он гибнет здесь, из-за твоего прокола!

Вальдес стоял, не поднимая глаз. Его собственное бешенство било изнутри, но он был сдержан.

— Проморгали… Признаю… Они использовали канал, который мы считали «спящим» канал еще со времен колониальной администрации. Мои люди уже работают над зачисткой. Виновные будут найдены и наказаны. Этого больше не повторится.

— Убедись в этом, — отрезал я. — Или следующее заседание ты будешь слушать… нет ты будешь сидеть в карцере.

Следующей вошла Элен Букер. Ее доклад был лаконичным и деловым.

— Все центральные госпитали переведены на военное положение. Начинаем развертывание полевых госпиталей в тыловых районах, согласно карте, предоставленной генералом Кейта. Медперсонал прикрепляется к армейским подразделениям. Система готова принять раненых.

Я кивнул, маховик войны, запущенный врагом, теперь раскручивался и с нашей стороны, набирая свои собственные обороты.

Поздно вечером я вернулся домой. Наташа ждала меня, и в ее глазах я прочел все то, о чем мы не говорили вслух. Она знала.

— Москва бросила нас? — тихо спросила она, подавая мне чашку крепкого чая.

Я взял чашку, мои пальцы на мгновение сомкнулись вокруг ее руки.

— Не в этом дело, — ответил я, глядя прямо в лицо любимой женщине. — Они дали нам информацию, остальное — наша работа.

— Но зачем, Бифф? — в ее голосе прозвучала боль. Боль за меня, за страну, за нашего сына, спящего в соседней комнате. — Зачем идти на этот бойню, зная ее цену?

Я поставил чашку, подошел к ней и взял Наташу за руки. Мои глаза горели не яростью, а спокойной, неотвратимой решимостью.

— Не зачем, любимая. А — ради чего.

Я посмотрел в сторону комнаты сына, затем снова на нее.

— Чтобы жить. Не выживать — не прятаться, не оправдываться, не стоять на коленях. А — жить! Как мы хотим. Как мы выбрали. Чтобы наш сын рос не в тени чужих флагов, а хозяином в своем доме. Ради этого стоит сразиться с кем угодно.

Я обнял любимую, и в моих объятиях была не просто нежность, а вся та стальная воля, вся непоколебимая уверенность человека, который не сомневается в своем выборе.

— Мы выбрали сражение, — тихо сказал я ей в волосы. — И мы его выиграем… Чтобы жить…

Глава 11

Первый удар

Раннее утро застигло адмирала Букари Туре и его капитанов не в парадной кают-компании, а в душном, слабо освещенном бункере берегового командного пункта, спрятанного в скалах неподалеку от Ломе. Карта Гвинейского залива, что передавали супер-современные советские радары, была усеяна значками вражеской эскадры. Они приближалась, нагло и безнаказанно, к пустым, как выпотрошенные, главным портам Федерации.

— Адмирал! — не выдержал молодой капитан ракетного катера «Вихрь», его лицо искажала гримаса ярости и решительности. — Они плюют на наши территориальные воды! Они идут, как на параде! Мы должны выйти и дать бой! Мы не трусы, чтобы прятаться!

Его поддержал командир эсминца «Свобода», седовласый, но с горящими глазами ветеран:

— Букри, они бьют по нашему дому, а мы сидим спрятавшись в норе! Наши отцы-основатели на баррикадах не прятались! Они шли в штыковую! Мы должны доказать, что достойны их памяти! Мы — патриоты, а не стадо испуганных, глупых овец! Мы готовы погибнуть, но доказать нашу верность народу!

Букари, казалось, был высечен из того же гранита, что и стены бункера. Он медленно поднял на них взгляд.

— Готовы погибнуть? — его голос прозвучал глухо, как удар гонга. — Это не героизм, в ваша глупость. Ваша смерть будет красивым жестом. И что? Французы поставят галочку: «Флот Федерации уничтожен». Миллионы долларов отданные нашим народом, чтобы купить эти корабли, просто лягут на дно морское. Ради чего? Дабы завтра их корабли стали обстреливать наши города, потому что некому будет им помешать?

— Так в чем же наш долг⁈ — выкрикнул капитан «Вихря». — В чем наш долг? Наша честь и гордость⁈

— Ваш долг — выполнять приказ Верховного Председателя! — голос адмирала загремел, заставляя молодых офицеров замереть. — А его приказ — ВЫЖИТЬ и СОХРАНИТЬ ФЛОТ. Мы — не пираты, ищущие славы, чтобы про нас не говорили. Мы — офицеры Федерации. И у офицера нет роскоши на «личную гордость».