Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

— Для кого?

— Для меня… — Девушка всхлипнула, в голосе прорезались истерические нотки: — Дмитрий Алексеевич, я боюсь! С Антоном что-то не так!..

— Спокойно, Аня, — я постарался говорить твердо и уверенно, хотя не испытывал ни того ни другого. — Я сейчас нахожусь в управлении криминальной милиции. Это на Зеленом проспекте. Приезжайте сюда немедленно! Мы втроем, вместе с капитаном Ракитиным, все обговорим и решим, что предпринять. Вы меня поняли?

— Д-да…

— Вы где сейчас?

— Дома…

— Берите такси и приезжайте!

— Хорошо… Спасибо.

Анна дала отбой, и я тут же перезвонил Олегу. Пересказав ему суть дела, добавил:

— Мне кажется, что звонил не Урманов.

— Почему?

— Не знаю! Скажи охране внизу, чтобы пропустили девушку.

— Само собой… Как продвигается чтение?

— Помаленьку. Будет что интересное, сообщу…

Нуриева появилась минут через двадцать. Лицо осунулось, но глаза сухие, губы плотно сжаты. Мы собрались в кабинете Олега, и он попросил девушку еще раз рассказать, что ей известно об Урманове.

— А вот у Дмитрия Алексеевича мнение, что звонок был не от Антона, — сообщил Ракитин, когда Анна замолчала.

— А от кого? — вскинулась она.

— Думаю, это был тот, за кем он гнался, — сказал я. — У меня предложение, Аня. Давайте вы сейчас наберите сами номер, откуда был звонок, и еще раз внимательно послушаете голос. А лучше, если сможете сделать проверку…

— Как это?

— Ну, задайте ему в разговоре какой-нибудь вопрос, ответ на который может знать только Антон.

— Да, это было бы неплохо, — подтвердил Олег.

— Хорошо, — вздохнула девушка и достала мобильник.

Но минуло не меньше двух десятков гудков, прежде чем на том конце отозвались.

— Говорите с ним, будто с Антоном! — шепнул Ракитин.

— Привет, Тошка! — громко произнесла Анна. — Ты куда пропал?..

Я быстро написал на листке: «Скажите ему, что есть новая информация о Крашенинникове, пусть приедет в библиотеку».

Анна послушно повторила предложение в трубку, потом отрицательно качнула головой. Поговорив еще с полминуты, она отключила телефон. И без того темные глаза ее стали совсем черными, уголки губ опустились. Она снова готова была расплакаться, и я поспешил спросить:

— Это он?

— Нет! — почти выкрикнула девушка. — Это не Антон… Но голос… очень похож.

— Почему же вы решили, что это не он? — спросил Олег.

— Я его всегда ласково звала Тошкой, а он меня — Мотыльком… у нас такая игра была.

— А сейчас…

— …он ни разу не назвал меня… Это не он! — Она наконец разрыдалась, и мы не стали ее успокаивать: нервному напряжению всегда надо давать выход.

Постепенно Анна затихла, сгорбившись и спрятав лицо в ладонях. Тогда я осторожно, почти по-отечески обнял ее за плечи и принялся шептать на ухо всякую ласковую и смешную ерунду. И мои старания все-таки увенчались успехом. Девушка наконец посмотрела на меня, и слабая улыбка светлячком озарила ее милое заплаканное лицо.

Ракитин откашлялся и сказал:

— Анна Рафиковна, если хотите, дежурная машина отвезет вас домой.

Девушка с благодарностью молча кивнула ему.

«Памятная тетрадь № 8. Писано Степаном Крашенинниковым, профессором натуральной истории и ботаники Е. И. В. Академии наук. Февраль 1755 года Р. Х.»:

19 февраля 1755 года

…сегодня я наконец-то закончил свою многолетнюю работу. «Описание разнообразия и свойств растительного царства земли Камчатки» — вот полное наименование сего труда. Думается, труд мой не останется напрасным. Новая императрица наша, Елизавета Петровна, благосклонно отнеслась к деятельности Академии, но решила, что одной для такой великой страны, как Россия, будет мало. Уже вовсю идут разговоры о скором открытии Российской академии наук в Москве. Занимается этим сложнейшим делом молодой, русский ученый-самородок — Михайло Васильевич Ломоносов, пришедший, говорят, в старую столицу с одной котомкой за плечами из какого-то глухого уезда.

Что ж, честь и хвала таким самородкам! Может быть, именно им суждено возвысить Россию перед всем миром…

Я хочу написать о другом.

Они вернулись. Мои кошмары вновь преследуют меня. Это началось, когда я вернулся из последней поездки по Новгородской и Ладожской земле. До этого на протяжении многих лет я и думать забыл о Белом шамане, древнем боге Тенгри и его слугах, о которых успел прочитать в берестяной книге из капища Козыр-агаш.

Может быть, всему виной мое случайное знакомство с чудским шаманом Ольпереком. Интересно, что у чуди схожий с кузнецкими татарами пантеон древних божеств и прочих духов. В чудском поселении, где нам пришлось провести более трех суток из-за разыгравшейся пурги, я стал свидетелем камлания шамана по прозвищу Ольперек (что буквально означает «тот, который умеет говорить с духами»), призванного хозяином дома Мунчаком, дабы вылечить от лихорадки свою дочь.

Мне было разрешено остаться на время действа, потому что перед тем я самолично удалил Мунчаку больной зуб. Чудичу явно полегчало, и он тут же проникся ко мне большим уважением и благодарностью.

Так вот этот самый Ольперек в моем присутствии взывал не к кому-нибудь, а Тунгре! Когда я позже осторожно поинтересовался, шаман охотно объяснил, что Тунгре — главный дух Верхнего мира, ведающий жизнью людей, животных и птиц. А непосредственными помощниками у него на земле являются чайка Альде и волк Укчу.

— Альде все слышит, Укчу все видит, — кивал на мои расспросы Ольперек.

Тогда-то я и вспомнил про Тенгри и Белого кама Салагая…

Вернувшись из похода, я не удержался и извлек из тайника сибирские находки. Много времени провел я, разглядывая фигурки Огненного Коршуна — Ялкыны-тилгэн, и Небесного Пса — Куклек-эт. Но так и не рискнул вновь развернуть берестяную книгу Тенгри.

Однако, как оказалось, даже простого созерцания хватило, чтобы пробудить к жизни неизвестные тонкие эманации, обладающие силой воздействия на разум человека и вызывающие бредовые картины наяву и страшные сновидения.

Скоро месяц, как почти каждую ночь мне снится один и тот же сон. Я бегу по бесконечной ковыльной равнине к высокой горе у самого окоёма, надо мной в низком сером небе кружит гигантский коршун, а позади слышны хриплое дыхание и топот нагоняющего пса. Я должен успеть добежать до горы — тогда я спасен, — но коршун вдруг бросается ко мне из поднебесья, из глаз его выплескивается ослепительный свет, а с бьющих крыльев срываются огненные перья, поджигающие ковыль вокруг меня. Я останавливаюсь, ибо некуда больше бежать, и в этот миг в огненный круг впрыгивает огромный черный пес и кидается мне на грудь…

Я просыпаюсь в последнюю секунду, весь мокрый, с болезненно бьющимся сердцем. Иногда мне кажется, что оно однажды не выдержит