"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

комнату на первом этаже, окнами на юг, чтобы солнце было целый день и не надо было ходить по лестницам. Элизе досталась соседняя, и сестра тут же принялась двигать там свою кровать, примеряя её то к одной стене, то к другой.

Радован обошёл дом дважды, вернулся ко мне с горящими глазами и сказал:

— Войцех, там на первом этаже, за столовой, комната. Ты видел?

— Ещё не успел, — ответил я.

— Там такая замечательная комната есть. Идеальная для работы! — восторженно заявил Радован. — Шкафы вдоль двух стен, стол дубовый, и главное, тихо! Понимаешь? Ти-хо. Я всю документацию на кухне ведь вёл. Ванда котлами гремит, бабы орут, ребятня носится, кто-то ложки роняет. Я, между прочим, ведомость по кормовому довольствию два раза переписывал, потому что мне под руку считали вслух! Мне уже за дом выходить приходилось, на пенёк, чтобы со счёту не сбиться.

— Так в чём суть вопроса? — немного нахмурившись, поинтересовался я. — Если тебе будет удобнее там работать, то можешь её забрать себе.

Он моргнул.

— Что, вот так просто?

— А ты чего ждал? Что я тебя торговаться заставлю? Бери, обживайся. Только чтобы там порядок был, ко мне туда люди ходить будут.

Радован умчался, придерживая полы кафтана, и я, посмеиваясь, пошёл следом.

Комната и правда оказалась хороша. Два высоких окна, дубовый стол размером с телегу, шкафы от пола до потолка, а в шкафах книги. Приходно-расходные записи за девять лет, счётные таблицы, сборник податных уложений.

— Слушай, — сказал я, — а это, случаем, не кабинет Гулоса был?

Радован, уже расставлявший свои чернильницы на подоконнике, фыркнул.

— Гулоса? Нет, что ты. Тут его приказчик сидел и счетовод. А сам он на втором этаже работал, напротив спальни. Туда никого не пускали, даже прислугу, убирался он там сам.

Вот это уже было любопытно.

Кабинет на втором этаже я нашёл сразу. Тяжёлая дубовая дверь, единственная во всём доме с врезным замком, и замок этот кто-то в своё время грубо выломал.

Внутри было пусто.

Совсем пусто. Голые стены с прямоугольниками невыцветших обоев там, где висели полки. Пустой камин. Письменный стол у окна, тоже пустой, с выдвинутыми и вынутыми ящиками, сложенными стопкой в углу. Ни листка, ни огрызка пера, ни пылинки в углу, потому что даже пыль отсюда, похоже, вынесли.

А чего я ждал? Если тут что и лежало интересного, всё это давно разошлось по чужим рукам. Я всё же обошёл комнату по кругу, простучал стены, поглядел за камином. Ничего.

Потом сел на край стола и посмотрел в окно. Крыши, дорога, амбары, а дальше поля до самого горизонта. Вот тут он и сидел. Смотрел на эти поля, знал в лицо каждого должника и прикидывал, у кого что можно отжать за недоимку.

Снизу донёсся шум.

Я выглянул в окно и увидел, что у ворот усадьбы собирается народ.

Их было человек тридцать. Мужики, бабы, несколько стариков. Стояли смирно, шапки в руках, но стояли плотно, и было ясно, что просто так они не разойдутся.

Я спустился на первый этаж и вышел на крыльцо.

— Здравствуйте, люди добрые. Чем обязан?

Вперёд выступил жилистый мужик с обветренным лицом, тот самый, что первым просился ко мне на работу в преславицкой таверне.

— Добрый день, господин Мейер. Мы к вам по делу. Вот, к примеру, я. Мы с соседями воду из одного колодца берём, а колодец на земле, что теперь ваша. Вернер с нас за воду брал по два медяка с двора в месяц. Как теперь будет?

— А у меня мельница стоит! — выкрикнули сзади. — Аренда за место кончилась, платить некому было! Меня сгонят или как?

— А мы с выселок! У нас межа спорная, третий год тяжба!

Я поднял руки.

— Стойте, стойте. Все вопросы к моему помощнику. Радован!

— Не, господин Мейер, — жилистый покачал головой. — Оно, конечно, помощник это хорошо, только тут не помощник нужен. Тут ваше слово надо. Вы же теперь наместник.

Я моргнул.

— Кто?

— Наместник, — повторил он и посмотрел на меня с недоумением, как на человека, который не знает, как его самого зовут. — Так объявили же.

— Где объявили?

— Дык на площади вчера. Глашатай зачитывал.

Я стоял на крыльце собственного поместья, глядел на тридцать человек, ждущих моего слова. Выручил меня Радован, вылетевший из дома с бумагой в руке.

— Войцех! Гонец из Острога! Только что!

Я развернул лист. Плотная казённая бумага, две печати, витиеватый почерк.

Читал я долго, потому что официальный язык устроен так, чтобы одну мысль растянуть на страницу. Смысл, если отжать воду, был такой.

'Землевладелец Войцех Мейер, приняв в держание надел сорок пять дробь В, включающий поселение Преславица с прилегающими выселками, наделяется правами и обязанностями окружного наместника низшей ступени. В его ведение переходят: сбор податей с поселения, разбор земельных споров между жителями, надзор за общинными угодьями, представление прошений жителей вышестоящему наместнику округа, исполнение распоряжений оного.

Подпись: граф Родерик фон Вальде'.

Я перечитал ещё раз.

— Радован.

— А?

— Я, кажется, стал наместником.

— Так это же прекрасно! — просиял он. И тут же осёкся. — Погоди. Сбор податей… надзор… разбор споров… Войцех, это же вся Преславица и близлежащие земли. Тысяча с лишним душ.

— Всё верно, — прокашлявшись, ответил я.

— А кто это всё вести будет?

Мы посмотрели друг на друга.

— Ой, — сказал Радован.

Я убрал бумагу за пазуху и повернулся к людям.

Тридцать человек, у каждого своя беда, и каждая просрочена на месяцы.

Я-то думал, что получаю только поля. Четыре сотни десятин пахоты и работников в придачу. А получил, оказывается, деревню с людьми, колодцами, мельницами, межами и тяжбами.

Хотя чему я удивляюсь. Земля без людей это пустошь. Люди при земле идут в одном мешке, и мешок этот я вчера сам взвалил на плечи, причём с большой охотой.

— Слушайте меня внимательно, — сказал я громко. — Всё, что вы сказали, я услышал. Ни колодец, ни мельницу, ни межу никто у вас не отнимет, покуда я тут хозяин. Но разобрать всё это за один день я не смогу, я вчера бумагу подписал. Поэтому даю вам слово: сегодня я привожу дела в порядок. А завтра с утра открываю приём здесь, в поместье. Приходите со своими бедами, и я буду разбирать по одному,