"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

Месяц. У меня был месяц до первого посева, а торфа не хватило бы и за два года.

— Ну, может, не все четыреста сразу? — осторожно предложил Радован. — Начнём с сотни десятин…

— Пять лет вместо двух, — сказал Иржи.

— С десяти?

— Полгода. И пятьсот человек всё это время будут сидеть и глядеть, как ты десять десятин удобряешь.

Я поднялся и вышел подышать свежим воздухом.

Тупик. Мой единственный работающий способ поднять землю упирался в то, что земли слишком много.

Ночью я оседлал лошадь и поехал на свой участок.

Не знаю зачем. Просто мне нужно было в то единственное место, где я всегда что-нибудь придумывал.

Спускался я в пещеру уже под утро, с двумя лучинами и с полным отсутствием мыслей в голове.

Зеленоватое сияние по стенам, гроздья грибницы на сводах. Я прошёл в дальний конец, туда, где грибница разрослась гуще всего, сел на камень и стал смотреть на неё.

/Тип: грибница, симбиоз с живкой./

Симбиоз.

Я глядел на светящиеся гроздья и вертел в голове это слово, и вдруг что-то в моей черепушке щёлкнуло так громко, что я подпрыгнул.

Клубеньковые бактерии.

Я вскочил и заходил по пещере, размахивая лучиной.

Ну конечно! Как я, агроном с двумя жизнями стажа, мог до этого не додуматься? В той жизни у меня была та же самая задача. Азот. Его в воздухе полно, а растению он недоступен, потому что растение не умеет его брать. И бобовые придумали выход: они не берут азот сами. Они селят на своих корнях бактерии, а бактерии берут азот и отдают растению. За это растение кормит их сахарами. Взаимная выгода! И поле после гороха становится плодороднее, чем было.

Теперь подставим живку вместо азота.

В земле Преславицы живки не ноль, ноль это показания Взора Фермера, а он округляет. Там есть следы. Крохи, разбросанные по огромному объёму земли и настолько разбавленные, что корень мучника их не чует и взять не может.

А грибница может.

Вот эта самая грибница, что светится у меня над головой. Она впитывает живку, как губка воду, и держит, не отдавая. Она умеет тянуть её оттуда, где её почти нет.

Так пусть тянет для мучника.

Микориза. Старейшая штука в природе: гриб оплетает корень дерева, кормится его сахарами, а взамен своей грибницей, которая в тысячу раз тоньше и длиннее корня, собирает питание с площади, какую никакой корень не охватит.

Значит, если подсадить мучнику на корни живичную грибницу, она соберёт для него разбавленную живку с десятков квадратных саженей вокруг. Не нужно насыщать всю землю. Нужно дать растению посредника, который умеет добывать.

Я стоял посреди пещеры с догорающей лучиной и хохотал в голос, как ненормальный, и эхо возвращало мне мой смех со всех сторон.

Наверх я поднялся, когда рассвело, и с ходу поймал Стася.

— Седлай кобылу. Скачи в Преславицу, в таверну. Магистра Дорна тащи сюда хоть силой.

Дорн приехал через два часа, взмыленный, без шляпы, с одним ящиком инструментов.

— Что случилось? — выпалил он с телеги. — Мальчишка сказал, срочно.

— Магистр, — сказал я, — мне нужна ваша помощь. И я вам сразу скажу: то, что я собираюсь делать, в учебниках не описано.

Старик замер. Потом медленно снял с телеги свой ящик, поставил на землю и посмотрел на меня совершенно счастливыми глазами.

— Тридцать один год, — сказал он. — Тридцать один год я составляю акты о вымирании почв, Мейер. Я уж и не чаял. Говорите, что делать.

Работали мы шесть дней.

Я приносил из пещеры грибницу, срезая её пластами вместе с камнем. Дорн размалывал её в кашицу, взбалтывал в воде и процеживал, и мы получали мутную зеленоватую жижу.

В этой жиже мы вымачивали корни ростков мучника и высаживали их в ящики с землёй, привезённой с преславицких полей.

Первая партия засохла за сутки. Все двенадцать ростков. Корни почернели, будто их обварили.

— Концентрация, — сказал Дорн, разглядывая почерневший корешок. — Мы её задушили. Разбавляем вдесятеро.

Вторая партия продержалась три дня и тоже засохла, только медленнее.

— Не приживается, — я вертел в пальцах чахлый росток. — Она садится на корень, и ничего не происходит.

— А почему в природе это получается естественным образом?

— Потому что в природе гриб и корень друг к другу тысячу лет притирались, — буркнул я. — А мы их познакомили, грубо говоря, вчера.

Третья партия: молодой прирост с края колонии вместо взрослой грибницы. Восемь ростков из двенадцати выжили, но живку не потянули.

Четвёртая: капля живичной росы в жижу. Все засохли за ночь.

— Роса это как в костёр керосина плеснуть, — заключил Дорн, записывая. — Отставить росу.

Пятая партия. Шестая.

К концу шестого дня в моём сарае стояло сорок ящиков с дохлыми ростками, а у нас с Дорном было по два ведра под глазами. Мы сидели прямо на полу среди этих ящиков, злые, грязные, и молчали.

— А если наоборот? — вдруг сказал старик.

— Что наоборот?

— Мы всё время сажаем гриб на корень. А если посадить корень в гриб? Пророщенное семя, у которого корешок ещё мягкий, только-только проклюнулся.

Я поглядел на него и медленно сел прямее. Он был прав.

— Магистр, — сказал я, — а ведь у меня как раз семенные кусты дозрели.

Седьмую партию мы заложили в тот же вечер. Замочили свежие семена мучника прямо в разбавленной грибной взвеси и оставили прорастать в темноте, в тепле, накрыв ветошью.

Спать я лёг за полночь, вымотанный до звона в ушах, и провалился, едва голова коснулась подушки.

А среди ночи меня разбудило уведомление от системы.

Из-под рёбер словно полоснуло холодом, будто кто-то приложил к сердцу ледышку, и следом за грудиной глухо, тревожно заворочался страж.

Перед глазами вспыхнула строка.

/Внимание. Печать на затворённом русле: целостность 91%./

/Динамика: убывающая./

/Скорость убывания: 1% за четыре часа./

/Целостность: 90%./

Я сидел на кровати в темноте, в холодном поту, и смотрел, как строка обновляется.

Глава 28

Я сидел на кровати и таращился в темноту, где перед глазами висела строка.

Девяносто процентов.

Как?

Русло я отвёл давно. С той ночи прошли недели, и всё это время печать держалась, я проверял её через систему чуть ли