Металлический вкус космоса. Пенталогия в одном томе - Юрий Корнеев

когда-то видел, когда читал о той давней войне между Содружеством и этими насекомыми! Правда, читал невнимательно, не очень она меня заинтересовала – давно это было и далеко от нашего края Содружества. Точно, этот булыжник – крейсер архов, а голыши – истребители!

Очень, кстати, неприятный противник. Во всяком случае, крови нашим они попили немало. Так что да, надо удирать! А может, послать на прощание подарок? Носовыми и ретирадным орудиями я его не достану, а вот бортовыми могу. Отдал мысленный приказ искину, тут же был произведён выстрел. И что там? Кусок поверхности булыжника просто испарился, и он стал притормаживать и уходить в сторону. Ага, не нравится! Зато истребители прибавили прыти. Но куда уж вам: мой старый корабль может и догнали бы. Отдал команду, и мы начали разгон.

Истребители остались сразу далеко позади, а мы через пять минут ушли в гипер. А куда это я лечу? Чёрт его знает. Дал команду искину выйти из гипера через пару систем и просчитать новый маршрут в сторону Содружества: что-то мне к этой базе лететь расхотелось. Что за архов я встретил – непонятно. Если дальняя разведка, то и фиг с ними, эти в какую даль только не забираются. А если патруль? Эти как раз далеко от своих территорий не уходят. Так что дальше лететь смысла нет: вдруг вынырну как раз в глубине их освоенного космоса? Вот сюрприз для них будет, а какой сюрприз будет для меня! Я от одного их крейсера удрал, а если их будет несколько? А у них есть, вроде, корабли вообще с планетоид. Да и насчёт их вооружения я ничего не помню: чем воюют-то? Надо будет почитать о них более внимательно, но это когда до более обжитых мест доберусь: здесь гиперсвязь не действует, никто ведь в такую даль от Содружества ретрансляторы не потащит.

Решил сходить поесть: до выхода из гипера ещё часов семь, не сидеть же всё время в рубке.

– Геор, а кто это был? – спросила Эмма.

– Где?

– Где-где. Мы с кем-то воевали?

– Да ни с кем мы не воевали. Так, стрельнул разок в какую-то наглую летающую каменюку.

– Ага, и удрали мы тоже от этой каменюки?

– От неё, от кого же ещё? От всего неизвестного, а значит опасного, надо удирать – запомни это! А вообще – мы удирали от архов.

– Кто это?

– Разумные насекомые. Всё, никаких вопросов, я сам о них почти ничего не знаю. Знаю только, что очень они опасные и противные, и люди с ними когда-то воевали. Больше ничего не помню. Вот прилетим во фронтир, подключим гиперсвязь – и узнаем о них побольше. А пока: мы с Линдой обедать, а ты дежуришь.

Быстро поели и я отправился в рубку, а Линда в зону отдыха, дочку проведать. Отправил Эмму обедать и собрался подремать в кресле. Но тут искин прорезался.

– Капитан, к базе не полетим?

– Нет.

– А как же приказ искина базы?

– А железяка вообще имеет право приказывать истинному Джоре?

– Искин базы не «железяка», а высокотехнологичный продукт деятельности имперской науки с личностной матрицей штаб-офицера.

– И всё же?

– Не знаю. Искины моего класса свободы воли не имеют и обязаны во всём подчиняться людям, имеющим соответствующие допуски. Командовать другими людьми мы можем только с разрешения вышестоящего командования, имеющего соответствующие допуски.

– О как загнул! А если без зауми: имеешь права отдавать приказы людям?

– Да – членам экипажа, если получу соответствующий приказ от капитана.

– А искин базы имеет право отдавать мне приказы?

– Если имел соответствующий приказ от собственного командования.

– А он был, этот приказ?

– Не могу знать!

– Вот и я не могу. Даже если и был такой приказ отдан несколько тысяч лет назад, он ещё действителен? И потом – я совершенно посторонний человек, какого хрена он мной командует?

– Для искина время не имеет значения. Что вчера, что тысячу лет назад – без разницы. И посторонним ты был до прибытия на базу, а после получения офицерского звания ты стал военнослужащим и членом экипажа базы.

– О как! Любой, попавший на базу, становится членом экипажа?

– После прохождения необходимой проверки и если существуют соответствующие инструкции. А они, наверняка, существуют – иначе искин базы не смог бы так действовать.

– То есть я и в самом деле офицер флота империи, и моим непосредственным командиром является какой-то искин с древней базы?

– Да. Так получается. Но ты же мог отказаться от офицерского звания и вообще от службы во флоте империи.

– И долго бы я после этого прожил? Выпустил бы искин меня с базы?

– Согласно существующим инструкциям. С вероятностью в девяносто девять процентов – нет, не выпустил бы.

– Вот. Я что, дурак, спорить с чокнутой железякой?

– То есть, капитан, ты заведомо лгал искину базы?

– И в мыслях не было! Да и как можно солгать на базе, где разных ментальных датчиков на метр по сотне понатыкано? Не говорил всей правды – так вернее. А получилось, как получилось – то есть так, как устраивало меня. Вот этим человеческий мозг и отличается от вычислительного центра, что прячется в корпусе из металла и называет себя гордо искином. И человеческая матрица тут не поможет – мы мыслим по-разному.

– То есть вы можете лгать, а мы нет?

– В том числе. Хотя я и не лгал – я же тебе говорил. И от выполнения приказа я ведь не отказываюсь и не отказывался никогда, у меня такого и в мыслях не было. Но вот когда я его выполню и как – это уже другой разговор. Вот сейчас, например, мы ведь собирались согласно приказу посетить базу дальней разведки? Собирались. Но встретив превосходящие силы противника, вынуждены отступить.

– Так это тут мы нарвались на противника, а может, в системе с базой его и нет.

– Может нет, а может, есть: зачем рисковать кораблём и экипажем? И потом, если даже там и нет никого, и даже если база целая – и что? Прилететь, поздороваться и улететь? Эвакуировать эту базу я всё равно не смогу: как я потащу её через пространство, занятое архами? Это на своём корабле я могу удрать от их крейсера. Одного. А если их будет несколько? А на буксире? У которого разгон пять-шесть часов? И прыжок на семь систем? Так что смысла нет туда лететь. Согласен?

– Согласен. Хотя моего согласия и не требуется, я полностью в вашем, капитан, подчинении.

– То, что в подчинении, – это хорошо, но посоветоваться мне