Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

class="p1">— Нет. Тот поход был только частью большой кампании, имевшей целью завоевать пахотные земли и пастбища для Ра-гида. Мы ходили ещё и на северо-запад, в Тунву. — Сидир уставился в пространство. — Тамошние жители в чем-то похожи на бароммцев — это земледельцы и пастухи, разбросанные по плоскогорью, вполне пригодному для обработки; воинственный, народ, достаточно обучившийся имперской военной науке, чтобы противостоять Империи на протяжении многих веков. Однако ранее они были вассалами Айанской империи, и мы возобновили старый договор. Я командовал там бригадой. Никогда не встречал более стойких бойцов.

— Однако же вы победили их, верно?

— Да. Это послужило нам утешением после неудачи с рогавиками. И способствовало моей последующей карьере. — Сидир вздохнул. — Я собрал все сведения о рогавиках, какие только мог и насколько время позволяло. Но я не чувствую нутром, какие они.

— Я и сам, мой господин, мало имел с ними дела, — признался Понсарио. — Они привозят меха в фактории моей Гильдии в обмен на ткани. Гильдия Металлов ведет с ними куда более крупную торговлю. Так что у меня о них самые общие понятия. Живут они на большом расстоянии друг от друга, в основном охотой, летом кочуют за дикими стадами, зимой сидят в своих домах, если только не отправляются странствовать куда-нибудь за сотни миль. У большинства замужних женщин двое, трое и больше мужей. Незамужние, похоже, вольны заниматься чем угодно. Рогавики говорят, что между собой никогда не воюют, и почетом у них пользуются искусные охотники или ремесленники, а не воины. Не слышал я также, чтобы у них случались убийства или грабежи, хотя это бесспорно иногда случается — наши люди утверждают, что какие-то изгои у них все же есть. Рогавики уважают земельные права своих соседей — и цивилизованных, и первобытных. Когда же кто-то вторгается на их земли, они дерутся свирепо, как росомахи. А прогнав захватчиков, проявляют готовность возобновить с ними дружеские отношения, точно не помнят зла, несмотря на все, что претерпели. — Понсарио поставил на стол пустую чашку. — Понять их до конца просто невозможно. Они проявляют гостеприимство к тем чужестранцам, которых считают безвредными, но бывавшие там говорят, что они никогда не открываются полностью. Может, им и нечего скрывать. Церемоний они почти никаких не соблюдают. Их женщины иногда спят с пришельцами, но ведут себя при этом скорее как самки норок или демоны, чем как человеческие существа.

— Это все, что ты можешь сказать?

— В общем и целом да, мой господин.

— Здесь нет ничего такого, чего бы я не слышал раньше. Ты попусту тратишь мое время. Уходи. Пришлешь мне письменный рапорт о Касиру и Братстве Костоломов — все, что тебе известно, — и не столь многословный, как все твои речи.

Понсарио откланялся и церемонно удалился. Сидир некоторое время сидел, терзаемый нетерпением. Сколько ещё предстоит сделать! Утвердить, укрепить, обезопасить цивилизацию, обеспечив тем будущее клана Халифа, и прежде всего потомков своего отца, завоевать ради этого полконтинента. А много ли людей, на верность и здравый ум которых он может положиться?

Несколько сотен бароммских сержантов с дубленой шкурой и лужеными глотками. И лучшие офицеры… Одной Ведьме известно, как давно я уже не собирал друзей на ночную пирушку. Пить, пока головы не пойдут кругом; хвастать, вспоминать былое, распевать непотребные песни; вдоволь девушек и вдоволь еды, которую они подают; борьба, азартные игры, пляска в кругу под барабан с топотом, похожим на гром копыт; дружество, дружество.

Он отогнал от себя это желание. Командующему армией Рагида не подобает созывать подчиненных на оргию, как и самому принимать подобные приглашения. Лишь там, дома, под сенью высоких вулканов…

А пока… Призыв к действию запел в Сидире, как струна. Он встал и быстро вышел, стуча сапогами. Часовые у дверей в знак приветствия ударили по нагрудным панцирям.

Коридор был длинный, сводчатый, выложенный полированным гранитом и малахитом, слабо освещенный газом. В конце его находилась винтовая лестница. Внезапно Сидир вздрогнул и остановился. Навстречу шел Юруссун Сот-Зора.

Рагидиец, особенно высокий в своем длинном одеянии, остановился тоже. На протяжении нескольких ударов сердца оба молчали.

— Приветствую воеводу.

— Приветствую Глас Империи.

— Позвольте мне лично принести вам свои извинения, — неловко заговорил Сидир. — Я собирался сделать это позже, извинения, которые вчера передал вам мой адъютант, за то, что я не смог пообедать с вами, как мы собирались. Возникла одна задача и оказалась потруднее, чем я ожидал.

Очки Юруссуна отражали свет газового рожка так, что на бароммца смотрели два огонька.

— Понятно, понятно. Ценю вашу учтивость. Вы и сейчас заняты упомянутым делом?

— Да. Вы тоже изволите интересоваться им? Прошу прощения, что не посвятил вас. Но это обычная военная рутина. Не имеет никакого отношения к гражданской власти, если не считать взятия нескольких преступников. — (А я ещё в Наисе договорился, что полицейские функции возьмет на себя армия.)

— Вы рассудили здраво. Хотя, простите, не совсем верно. Узнав о вашей пленнице — из болтовни слуг, я посетил её и как раз шел к вам.

— Она шпионка или скорее разведчица варваров. Ничего более. Что вам за дело до нее? — Сидир осекся, сообразив, что Глас Империи может с полным основанием обидеться на его резкость.

Но Юруссун продолжал все так же невозмутимо:

— Вижу, вы содержите её в хороших условиях. Каковы ваши планы на её счет?

— Держать в заключении и дальше, — вспыхнул Сидир.

— Она… хороша. Но вы ведь можете выбирать среди самых красивых девушек. И выбираете. Зачем вам это небезопасное создание?

— Я не собираюсь спать с ней, клянусь предками! Хотя ради знакомства, может, и стоило бы. Я ещё не сталкивался с этим народом, который мне приказано покорить. Сближение хотя бы с одной его представительницей может быть очень полезно.

— С рогавиками сблизиться нельзя, воевода.

— Я слышал. Но насколько они непроницаемы? Каково с ними общаться? Эта пленница, нуждающаяся в нашем добром отношении, может дать мне больше, чем дали беседы с многими торговцами и странниками.

Юруссун стоял перед ним, опираясь на посох.

— Может, вы и узнаете, что хотите, воевода, но себе на беду, — сказал он наконец. — И на беду тем, кто пойдет за вами.

— Меня предупреждали, что в плену они часто буйствуют, — хмыкнул Сидир. — Не думаете ли вы, что, с часовым у входа, испугаюсь женщины?

— Может быть, и нет. Но может быть и хуже. — Юруссун взглянул вдоль коридора. Все двери были закрыты. Давно прошли те времена, когда дворец заполняла многочисленная челядь. Здесь они были в большем уединении, чем в Лунной палате или даже в Колдовской келье.

— Выслушайте меня,