Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

— У рогавиков есть книги? — спросил Сидир, не веря своим ушам.

— Да. А пока что, Сидир из Рагида, можешь присесть и поговорить со мной. — И Дония села на кушетку, поджав ноги. Сидир взял стул.

— За этим я и пришел. Пойми, я очень сожалею о грубом обращении, которому ты подверглась. Но ведь ты была в гостях у главаря бандитов вместе с чужеземным шпионом. Ты оказывала сопротивление при аресте, и думаю, что двое моих людей сохранят твои отметины до могилы.

— Одному я чуть не вырвала глаз, — сказала Дония то ли с радостью, то ли с сожалением.

— Вот видишь, ты не оставила нам выбора, — подхватил Сидир. — Надеюсь, сегодня будет по-иному.

— Каким образом? Я знаю о Джоссереке не больше того, что тебе уже, должно быть, известно. Хайа, с ним было приятно гулять. Но он говорил, что он матрос, попавший в беду, и больше ничего. Может, потом сказал бы больше, если б вы не поторопились.

— Тогда ты передала бы мне его слова?

— Нет, — невозмутимо ответила она. — Ты мой враг.

— Ты в этом уверена?

— Разве ты не собираешься идти войной на мою землю?

— Может быть. Железо горячо, но его ещё не куют. Вот почему мне так надо поговорить с вождями рогавиков. Ты первая, кого я встретил, Дония.

— Я не вождь. У нас нет их, в том смысле, как ты понимаешь.

— Но поговорить мы можем, не так ли? Хотя бы как уважающие друг друга враги, если уж нельзя иначе.

— Врага нельзя уважать, — скривилась она.

— Отчего же? Противники могут ценить друг друга, желать, чтобы им не пришлось сражаться, а если уж до этого дошло, соблюдать определенные правила…

— Если не хотите сражаться с нами, оставайтесь дома, — отрезала она. — Разве не ясно?

— У Империи есть нужды, которым она повинуется. Но она может дать вам много больше, чем возьмет от вас: безопасность, торговлю, культуру, знание, прогресс — перед вами откроется весь мир.

— Я видела у вас домашний скот. Ему тоже неплохо живется.

— Я не вол, — рявкнул задетый Сидир.

— Не-ет. — Она изучающе оглядела его, полузакрыв глаза и приложив палец к подбородку. — Я и не хотела сказать, что ты вол. Я у себя дома держу собак.

— А я держу здесь тебя! Нет, это я зря. Прости. Давай начнем снова. Мне нужно от тебя далеко не только то, что ты знаешь о киллимарайхце. Я хочу знать все о вашем народе, о вашей стране, о вашем житье, желаниях, мечтах. Как иначе я смогу иметь с вами дело? А иметь дело с рогавиками мне придется, как ни повернись. Ты можешь помочь мне узнать все это, Дония.

— Так ты не отпустишь меня?

— Со временем отпущу. А пока… Ты ведь приехала изучать нас, верно? Я тоже могу помочь тебе в этом, чтобы и ты впоследствии действовала более мудро. И обещаю, что с тобой будут хорошо обращаться.

Она лениво прошлась по комнате легким и осторожным шагом и вдруг рассмеялась низким гортанным смехом:

— Почему нет? Если скажешь, чтобы мне не докучали присутствием или словами… и будешь выпускать меня отсюда хотя бы под охраной…

— Конечно. Поедешь со мной на охоту?

— Да. С радостью. И… Меня долго окружало слишком много народу, Сидир. Я так извелась, что все ночи проводила одна. Эта башня и чистое небо вокруг — словно холм вдали от жилья. Мне сразу полегчало, хоть это и тюрьма. А ты и твои бароммцы больше похожи на наших, чем рагидийцы или арваннетяне. Ты расскажешь мне о своей родине? — Она села и властным жестом протянула к нему руку. — Ты настоящий охотничий пес. Иди сюда.

В тот день и в ту ночь он больше не занимался делами.

Глава 7

В следующем месяце с деревьев опал последний цвет, и распустились последние листья. С севера пришло известие, что Становая освободилась ото льда и дороги по её берегам достаточно просохли, чтобы выдержать тяжелые повозки. К Сидиру тем временем прибыло подкрепление и боеприпасы. В царский день седьмого доу восемьдесят третьего года тридцать первого возобновления Божественного Наказа (по имперскому календарю) армия выступила в поход.

В тылу оставались весьма скудные гарнизоны, достаточные для поддержания порядка в городе, предместьях, селах, загородной местности и на побережье. Число войск, выступивших на север, превышало тридцать тысяч человек. Не все они пойдут до самого конца. Сидир планировал возвести по пути следования целую цепь фортов, гарнизоны которых, в свою очередь, создадут укрепления по всей округе. Все необходимое он вез с собой.

Обозы, запряженные мулами, загромождали торговые тракты. Колесные буксиры пенили воду, таща за собой вереницы барж. Во главе флотилии шел, блистая позолотой на жемчужно-сером корпусе и надстройках, винтовой «Вейрин», построенный в Рагиде по киллимарайхскому проекту — транспорт и штаб-квартира начальственного состава.

«Этот поход не похож на прежние, когда бароммская конница весело грабила и поджигала все, что попадется, — думал Джоссерек, находившийся на борту. — Если то, что я слышал о Сидире, верно, ему не терпится основать свою последнюю крепость и повести свою знаменитую конницу в последний летний набег».

О Сидире он слышал из весьма отдаленного источника — от Касиру. Больше он в своем убежище почти ни с кем не виделся. У помощника атамана были крысиные ходы по всему городу, а когда он вылезал на поверхность, никто не обращал внимания на сморщенного старика в лохмотьях. Джоссерека же непременно задержали бы для допроса, попадись он только на глаза имперскому солдату — так было до недавнего времени, пока сыскной азарт не остыл в связи с подготовкой к войне. Касиру дал ему комнату с закрытым балконом в доме возле Затона Сокровищ, которым владел через подставное лицо. Ключи от дома имелись только у хозяина и у молчаливого слуги, приставленного к Джоссереку. Слуга снабжал его всем необходимым — сюда входили книги и гимнастические снаряды, но не женщины. Если бы не беседы с Касиру, Джоссерек совсем бы затосковал.

«Опасно?! — ликовал он, вновь почувствовав под ногами дорогу, порт, трап, палубу. — Возможность выйти на волю стоит всех моих потрохов до последнего. А если это противоречит здравому смыслу, пусть Акула сожрет здравый смысл!»

— Имя и звание? — спросил его рагидийский боцман на «Вейрине».

— Сейк Аммар, господин. Кочегар.

Боцман посмотрел в свой список и опять на него.

— Откуда ты?

— Из Тунвы, господин. Человек, которого назначили