Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

шириной метров пять, не более. С обеих сторон нависали фахверковые дома в четыре или пять этажей, оставляя вверху узкую полоску неба. Под ногами был булыжник, скользкий от грязи и помоев. Людей на улице оказалось неожиданного много. Можно было сказать, что они сновали как муравьи.

Вскоре мы вышли к Сене. Широкая и открытая набережная была завалена штабелями дров, досками, тюками с сеном, бочками и прочими товарами. На воде — множество лодок и барок. Здесь, как ни странно, помоев было ни в пример меньше, под ногами была утоптанная земля, смешанная с опилками.

Через несколько минут показался каменный мост. Я сразу узнал его — Пон-Неф, со статуей Генриха IV верхом на коне. Мост выглядел в точности так, как я его помнил. Это показалось мне удивительным. По краям моста расположились широкие и чистые каменные тротуары. На них толпилось огромное количество самого разного народа. Похоже было на то, что это — главный развлекательный центр Парижа. Здесь были комедианты, фокусники, какие-то шарлатаны, продающие «чудодейственные» эликсиры, уличные музыканты, продавцы горячих пирожков. Публика была также самой разнообразной — разодетые щеголи, монахи, солдаты, модные дамы и простые торговки.

Мы перешли мост, прошли по набережной в обратную сторону метров двести и свернули налево. Здесь начинался другой Париж. Улица Сен-Дени была широкой и относительно чистой. Первые этажи заняты лавками — бархат, шёлк, тонкое сукно из Италии и Фландрии, перчатки, парфюмерия. Ювелиры, портные, запахи духов и свежего хлеба. Каменные дома, богато одетая публика. Если дом месье Мартеля — где-то здесь, то он чертовски неплохо устроился.

Мы подошли к одному из домов — четыре этажа, на первом — большие застеклённые окна со свинцовыми переплётами, в них — выставленные образцы тканей — серое и чёрное сукно, саржа различных цветов и оттенков и тому подобное. Над дверями лавки висела тяжёлая, искусно вырезанная деревянная вывеска с изображением бараньей шкуры, раскрашенной в золото. Надпись гласила «П. Мартель. Торговец сукном».

Месье Мартель посмотрел на меня с каким-то интересом.

— Вот мы и пришли. Неужели вы действительно ничего не помните, Бертран?

Я, естественно, не помнил ничего, но лавка производила впечатление даже по меркам двадцать первого века.

— Просто потрясающе! И это все принадлежит вам? — я кивнул головой в сторону дома. Было заметно, что моя реакция порадовала месье Мартеля.

— Да. Это все принадлежит мне. Я прибыл сюда двадцать лет назад, не имея и ливра в кармане, и за это время мне удалось кое-чего добиться. С усердием и во славу Господа, как подобает христианину. Ну, давайте, заходите внутрь. Странно, Бертран, но раньше вы все это считали буржуазной роскошью, не подобающей настоящему христианину и дворянину.

— Возможно, я был слишком глуп.

Глава 2. Июль 1634, Париж. Продолжение

Стены лавки были обшиты тёмным дубом. Вдоль — стеллажи до потолка. На них, аккуратно отсортированные по сортам и цветам, были разложены рулоны самых разных тканей, от практичного фламандского сукна до итальянского бархата и французского шелка.

На массивном прилавке — учётные книги, образцы, весы для проверки плотности ткани. Рядом стоял громоздкий письменный прибор с дорогой чернильницей и перьями.

Лавка занимала большую часть первого этажа. За ней находились склад и дверь в ухоженный внутренний двор с одиноко растущим деревцем. Здесь же были хозяйственные помещения и кухня. На втором этаже размещались парадная гостиная, столовая и кабинет месье Мартеля. Третий этаж занимали две спальни — Мартеля и мадемуазель Элизы. На четвёртом этаже, под самой крышей, в маленьких помещениях с наклонными потолками были каморки для слуг, кладовки и прачечная.

Поскольку слуг не было, месье Мартель объяснил это какими-то срочными делами, одну из каморок отвели мне. Мою новую комнату, по сравнению с берлогой на улице де ла Арп, следовало бы назвать роскошной. Здесь были нормальная кровать, стул, стол у стены, небольшое окошко с плотными ставнями. Главное — отсутствовала та удушающая духота, пахло кедром и чистотой.

Здесь же, в прачечной, используя огромный жестяной таз и два больших кувшина с горячей водой, я как следует вымылся. Не знаю, что это было — опыт туристических походов, службы в армии, или просто трудного детства, но оказалось, что я прекрасно знаю, как можно отлично вымыться с помощью кружки воды и нескольких кусков чистой тряпки. Мыло оказалось неплохим и было похоже на хозяйственное, пенилось оно отлично. Второй кувшин я потратил на голову и свои «роскошные» волосы. На вопрос, что будет, если я их отрежу и побрею голову наголо, месье Мартель сказал что запрещает это делать, потому что меня будут принимать за беглого каторжника или больного бродягу из Отель-Дье. Что такое Отель-Дье, я уточнять не стал.

До того момента я почему-то боялся глядеть на себя в зеркало. В отражениях в окнах и лужах я видел высокого парня, но мне не хватало духу рассмотреть себя как следует. Возможно, я опасался увидеть дворянина-дегенерата с печатью многовекового вырождения. Теперь, приведя себя в порядок, я вздохнул поглубже и взглянул в маленькое зеркальце. У меня оказалась самая обычная внешность, такое лицо забывается через пять минут. Прямой нормальный нос, внимательные серые глаза, густые брови, волосы тёмно-каштановые, прямые, длинные по здешней моде. Черты слегка скруглённые. Ничего аристократического, никаких особых примет. Лицо провинциала из французской глубинки, типичный безобидный хороший парень. На верхней губе и подбородке — лёгкая юношеская щетина. Нужно было решить — побриться, или начать отращивать усы и бородку. Собственно всё. Не урод, не красавец. Одно я знал точно — для умного человека такая внешность не помеха, а подспорье.

Вскоре после того, как я привёл себя в порядок, явился доктор, некий Шарль Бушар, вызванный месье Мартелем. Я ожидал увидеть какого-нибудь чудаковатого Айболита в камзоле и парике, но доктор Бушар был полной противоположностью. Он был относительно молод, немногим более тридцати, и невероятно энергичен. Я все время ждал что он скажет что-то вроде «время — деньги». Он провёл осмотр, ощупывание и выстукивание моего бренного тела, затем заставил помочиться в какую-то колбу. Тщательно осмотрев содержимое на свет, доктор сделал предварительное заключение:

— Внешний осмотр и уроскопия говорят нам о том, что ваше тело находится в совершенном порядке. Никаких травм и повреждений органов не наблюдается. Вы, месье, точно упали с большой высоты?

— Да, хоть я ничего не помню. Люди, которые меня нашли, сказали что я упал с высоты третьего этажа на повозку с сеном и был без сознания.

— Это поистине удивительно, и ничем иным кроме вмешательства господа