Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

мужу. Собрала с утра пораньше вещи, забрала девочек и ушла к маме, а на следующий день подала на развод и на размен квартиры. Девочки ездили к нему в гости, жаловались, как ему одному плохо, преданно заглядывая мне в глаза, но я была тверда как камень и близко к сердцу больше никого не подпускала.

А мои девочки, Вера и Надежда, повыскакивали замуж и разъехались по бескрайним российским просторам. Верочка живет в Ленинграде — хотя он и называется Санкт-Петербург, для меня останется Ленинградом, где мама с бабушкой перенесла блокаду, — а Надежда — в Тбилиси. Муж у нее грузин. Славный парень, скажу я вам. Для него жена и двое мальчишек всегда на первом месте. Если скажу, что он ее носит на руках, точно не ошибусь. Вначале против была, а потом рукой махнула. Раз любят друг друга, пусть живут. Недавно свадьбу старшего внука справили, ждут пополнения в семействе.

Дети зовут переехать к ним жить, а я привыкла копаться одна на даче. Домой приезжаю уже осенью, после снятия урожая.

Что-то сегодня день воспоминаний.

Очнулась от мыслей только тогда, когда женщина приятной наружности тронула меня за руку. От неожиданности я вздрогнула.

— Бабушка, с вами все хорошо? А то я вас окликаю, а вы в пустоту смотрите и молчите? — посмотрела она на меня с тревогой.

Я только махнула рукой.

— Это только старческие заморочки, деточка. Ты зелени хотела прикупить?

— Нет, я хотела узнать по поводу травок ваших. Они же лечебные?

Тут меня оторвала от разговора Петровна.

— Кузьминична, я сбегаю присмотрю муки и дрожжей, а ты последи за моим товаром.

Кивнув, я вновь перенесла своё внимание на молодую женщину. Красавица! Длинные до талии волосы пшеничного цвета заплетены в косу. Лицо нежное, без изъянов, большие голубые глаза с длинными чёрными ресницами. От нее веяло теплом уютом и материнской любовью.

— Какая из их вас интересует?

— Вот эта, — сказала она и пальчиком указала на пучок.

— Это пустырник, в основном помогает при нарушениях сна, действует как успокоительное при неврозах, применяется при повышенном артериальном давлении, при проблемах с сосудами, а также помогает при месячных, — последние слова я прошептала.

— А вот это что?

Этот вопрос немного удивил Кузьминичну, ведь липу знают даже дети, а это спрашивает так, как будто впервые её видит.

— Это цветки липы, применяются как противовоспалительное средство, хорошо помогает при лихорадке, когда стоит высокая температура.

— Значит, вы хорошо разбираетесь в травах и умеете готовить микстуры и мази? — спросила женщина, смотря мне в глаза, точно желая загипнотизировать.

— Конечно, микстуры и мази не готовлю — такого добра и в аптеках имеется, но как правильно заварить траву и как правильно употреблять, знаю, — ответила я, удивляясь ее вопросу.

— Вы мне подходите, — сообщила эта странная леди и неожиданно схватила меня за запястье.

Я почувствовала дурноту и шум в ушах, переходящий в звон. Зрение стало размытым, и мое сознание отключилось.

— Надеюсь, мой мальчик, она решит твою проблему, — сказала молодая женщина и, превратившись в облачко, исчезла среди других облаков и птиц, парящих в небе над бескрайними просторами лесов и рек.

В это время на другом конце вселенной Петровна сидела в кабинете участкового и второй раз рассказывала, как они с Кузьминичной приехали продавать товар, а она исчезла, бросив все.

— Может, отошла куда-то, — мямлил участковый, которого до печёнки достала это старушка. — В туалет захотела.

— Сынок, что она, три часа в туалет ходит? Да не могла она просто бросить товар и уйти. Чует мое сердце, случилось с ней что-то. И женщина, которая к ней подходила, тоже странная.

— Чем же она странная, бабушка? — напрягся лейтенант.

— Платье на ней было такое, которое только в спектаклях надевают, когда показывают про помещиков.

Кое-как лейтенанту удалось избавиться от назойливой бабушки, обещав ей незамедлительно начать розыски, но заявление должны подать обязательно родственники.

— Будут тебе родственники, — зло посмотрев на участкового, Петровна вышла из полицейского участка.

Глава 2

Бабушка Люба медленно размыкала веки. Она оглянулась и встряхнула головой, пытаясь избавиться от ощущения неправильности окружающего пространства. Резкая тошнота подступила к горлу. Вновь закрыла глаза и попыталась расслабиться. Легкий запах лесных цветов и тихий свежий ветерок успокоили Любу, и всё резко встало на свои места. Внутри стало ощущаться тепло, в глазах появилась резкость, вернулись краски жизни. Глубоко вдохнув, она медленно выдохнула и огляделась по сторонам.

Полянка, на которой она лежала, была освещена солнцем. Все пространство было усыпано фиолетовыми, желтыми и красными цветами, но что больше всего изумило Любу, она не знала ни одного из растений, окружающих её.

— Не поняла, это что, игра моего сознания? — она внимательно огляделась. — Боженька ты мой! Куда же я попала?

От лежания на земле тело стало побаливать: пришлось напрячься и сесть.

— Совсем в маразм бабка ушла: то целый день молодость вспоминала, то теперь в фантазиях непонятных витаю, — бурчала себе под нос.

Поднимаясь, она неожиданно ударилась локтём, словно электрический ток прошёл по всему телу. Потерев больное место, бабка Люба на мгновение остановилась.

— Даже если это сон, то слишком реальный, и во сне больно не бывает. Спокойно, Кузьминична, не в первой из переделок уходить с минимальными потерями.

Так успокаивая себя, она пошла по еле заметной тропинке. А может, это вовсе не тропинка, а какая-нибудь звериная тропа?

— Тьфу на меня, чертовщина какая-то лезет в голову.

Наконец деревья расступились, и она вышла на поляну, идентичную той, с которой ушла пять минут назад. На краю стояла небольшая бревенчатая избушка с резными ставнями. Подойдя ближе, бабка подождала, пока её кто-либо заметит, но вокруг стояла тишина. Где-то вдалеке были слышны пение птиц, журчание ручейка, стрекот и жужжание непонятных насекомых. Прождав несколько минут, бабка не выдержала и прокричала.

— Эй, есть кто-нибудь?!

В ответ тишина.

— Ладно, я не гордая и сама зайду, даже без приглашения.

Кузьминична подошла и толкнула дверь, предполагая, что та закрыта на ключ, но неожиданно она легко открылась, а женщина буквально влетела внутрь.

— Кто же дверь в лесу оставляет открытой? Любой прохожий или зверь могут зайти и похозяйничать, — по привычке продолжала ворчать бабушка, не забывая оглядываться по сторонам.

Передняя комната представляла собой кухню около двадцати квадратных метров. Справа стоял большой овальный стол с табуретками, а слева находилось окно, прикрытое тонкими занавесками, и небольшой шкаф для посуды и сыпучих продуктов. Чуть дальше расположилась печка: вот самая натуральная русская печь, окрашенная в белый цвет.

За печкой обнаружилась дверь, ведущая в другую комнату. Это