Не боец 1-5 - Сергей Александрович Плотников

А само наше государство работает по-другому: подписка, зарытый научный либо военный городок, который можно покинуть только по письменному разрешению либо в командировку, либо в отпуск. Но никаких пыточных подвалов, наручников и прочего жесткача— недаром же работу биологического отца моего тела завернули за неэтичность. Зато точно будет улучшенный социальный пакет, квартира с ведомственной планировкой и полностью отсутствующая в таком месте преступность…

…Вот таким был ход моих размышлений до сеанса с психологом. И лишь после того как за женщиной закрылась дверь, а я еще раз прокрутил в голове свои ответы на её вопросы, до меня дошло: я просто устали очень захотел попасть домой. Устал держать на плечах растущий день ото дня груз ответственности за моихлюдей, за исполнение плана Зэты, за взятые на себя все новые обязательства. Устал настолько, что подсознание хитро выдернуло из фокуса моего внимания при принятии решения один важный факт: детально и хорошо я разбирался в жизни своейРоссии, а не её отражения в этом мире. Еще и пострадавшего, как США, от Прорыва из иных миров, и ушедшего на тридцать лет вперед в будущее.

Нет, на самом деле, у меня были все основания полагать, что и в этом мире моя Родина останется собой настолько же, насколько остались Америка и Япония. Просто потому что скачёк технологий (или, наоборот, откат) не может вот так взять и сломать менталитет жителей. С другой стороны, настолькохорошо в жизни посещенных тут стран я у себя в родном мире попросту не разбирался. Лишь нахватался чужих мнений там и тут, благо, всемирная Сеть, которая в этом мире четко поделилась на национальные сегменты, там позволяла следить за обычными и видео-блогами людей самых разных мест жительства и профессии, читать статьи и просветительские материалы. А вот домая ЖИЛ.

Что ж, скоро сам лично всё и узнаю.

* * *

Самолёт мягко разбежался по полотну аэродрома— и за обзорными экранами вниз и назад побежал Нью-Йорк. В салоне разместилось кроме меня еще семеро пассажиров: отец семейства с женой и двумя детьми и еще трое консульских работников. Последние летели на родину явно не в отпуск: лица серьезные, галстуки себе позволили лишь самую малость ослабить. Один из них заодно сопровождал меня: перед отлётом уточнил у меня, не надо ли чего— но получив отрицательный ответ и улыбку, предпочёл общество коллег. За что я ему был очень благодарен.

Бортовое мультимедиа я трогать не стал: скучать мне и так, подозреваю, будет некогда. Вместо этого вытянул из кармана новенькое ПКУ, Персональное Коммуникативное Устройство, тот же мобильник, короче. От американского русский девайс отличался во-первых привычного вида экраном— правда, создающим трехмерный эффект без дополнительных средств, из-за чего казалось, что смотришь в окно. Во-вторых телефон можно было согнуть в широкое кольцо-браслет и нацепить на руку— очень полезно, потому что штуковина выполняла роль еще и личного идентификатора. То есть электронного паспорта, водительских прав, медицинского полиса и прочего, прочего и прочего.

ПКУ являлся для гражданина России прибором обязательным к владению— кто не мог или не хотел покупать, брал предоставляемый бесплатно. Конечно, покупные коммы отличались куда большим набором функций— но тут мне повезло: в консульстве просто не было бесплатного ширпотреба, только премиум-сегмент. Кстати, мне и бумажный паспорт выписали одновременно, снабженный, правда, собственным чипом с информацией для считывания. Как по-доброму посмеялся консульский чиновник: отдельная книжица с орлом и красной обложкой сейчас большой раритет: в самой России их оформляют только для дипломатов, потому как международным протоколом предусмотрен именно формат документа.

Как мне и обещали, стоило борту немного удалится от берега— и ПКУ стала доступна национальнаясеть Российской Федерации: еще один бонус дипломатического рейса. Телефон тут же сыпанул ворохом оповещений: на почту разом упали отправленные письма от министерства Ювенальной юстиции, министерства Внутренних дел, от системы Государственных услуг, от Пенсионного фонда, от… еще много от кого— всё, как меня предупреждали. Ссылки на законы, важные для новоиспеченных граждан информация, социальные договора на медицинское обслуживание и многое другое такое же: за три часа полёта не перебрать даже мельком. Но я ждал не их. Вот оно. Ч-черт, аж руки против воли задрожали! И ведь вроде чужой на самом деле человек. Но…

Кому: Ярослав Витальевич Кузнецов

От: Марина Викторовна Кузнецова

Тема: Здравствуй, внучок!

Глава 2

На трёхмерной фотографии высокой четкости бабушка Марина смотрелась лет на шестьдесят максимум — никогда бы не дал ей её восемьдесять два! Крепкая женщина средних лет, в яркой куртке-ветровке, карго-штанах и крепких и надежны как танковая броня даже на вид ботинках. Позировала она для фотографа на фоне типично-среднерусского пейзажа: в панорамный кадр попал кусок забора, крыши над ним и то ли роща, то ли перелесок из осин и берез на другой стороне слегка раздолбанной деревенской улицы. Геотег указывал на деревню в Псковской области, носящую название ни много, ни мало «Кузнецово»!

На слова родственница оказалась скупа— впрочем, могу её понять: свалился внезапно на голову внук, о котором она и слышать не слышала никогда. Тем не менее она не поленилась выдвинуться навстречу, в аэропорт «Шереметьево», дабы максимально уменьшить время моего общения с органами опеки.

«Жить тебе у меня есть где, остальная родня не против. Виталий вечно родственников игнорировал, да и про меня вспоминал не часто, как в университет поступил. Так что уж прости родственников. Погодя полгода, может, и приедут отношения наладить. Ты ведь Кузнецов, не чужой им.»

Прочтя эти строки, я не смог сдержать грустную усмешку. «Не чужой», да. Впрочем, будь на моем месте тот Алан, которого родили и воспитывали Виталий и Джейн— для него и Россия, и здешние родственники показались бы еще более чужими. Ирония судьбы во всей красе. Кого вообще я в этом мире могу назвать своими?

Зэту, конечно — это даже не обсуждается. Еще неделю назад я думал, что и еще одного человека. Оказалось же…

* * *

— …Навсегда, — грустно улыбнулся я в ответ. — В Америку назад мне дороги нет. Так что, ты со мной, любимая?

— Это что, проверка какая-то? Или такое своеобразное приглашение отправится в романтическое приключение? — взгляд девушки перестал быть растерянным. Она отчетливо нахмурилась, прежде чем повторила за мной: — «В Америку назад мне дороги нет.» Слишком пафосно даже для самых пафосных твоих высказываний, мой дорогой.

Признаться, я прямо опешил: Птица — мне! — не поверила!

— Была бы замечательная шутка в любой