Не боец 1-5 - Сергей Александрович Плотников

Может, так даже лучше: разрыв отношений по недопониманию. Иначе Ястреб обязательно еще долго чувствовала вину за то, что не поддержала меня в моем бегстве. Впрочем, возможно, объясниться мы в ближайшие дни все-таки сможем… если бабушка разрешит: восемнадцати мне нет, а правила доступа в заграничные сегменты Сети у разных стран примерно одинаковые.

* * *

Таможню дипломатические работники и приравненные к ним пассажиры дипборта не проходят. У них даже зал специальный есть для приема прилетающих. Тот секретарь, на которого в качестве дополнительной обязанности навесили мое сопровождение, явно спеша от моего общества поскорее избавится, повел меня длинным служебным коридором в свободную зону воздушного порта. Именно там, за столиком одной из кафешек, меня уже ждала бабушка Марина и чиновник из опеки.

Чего-то кардинально необычного от здания аэропорта образца 2051 года я не ожидал: не меняется так быстро архитектура, и застройки в штатовских мегаполисах и провинциальных городках тому свидетельство. Наверное, потому в первые секунды ничего и не заметил: привычное жидковатое столпотворение, среди по-граждански одетых людей мелькают фигуры в форме… И только спустя долгие мгновения с моих глаз словно пали шоры!

— Андроиды… — это я проговорил достаточно громко, чтобы мой сопровождающий остановился и обернулся.

Действительно, на пять человек приходился минимум один робот, если не больше: спутать машину с человеком, в отличии от синтета, можно было только с очень большого расстояния. Не такие гротескные, как техника Конфедерации из «Звёздных войн», андроиды тем не менее в массе своей смотрелись именно механизмами: с руками, головой (больше похожей на шлем, никакого лица), ногами— но в одежде не нуждающимися ничуть. Опять же, четко просматривались модельные линейки.

— Надо было вас заранее предупредить, — поморщился секретарь. — В Штатах предубеждение против использования человекоподобных машин… и куча лишнего народа, которых некуда девать в случае полной автоматизации выполняемой ими работы. А вот у нас в стране людей вечно не хватает. Особенно когда надо грязь убирать или за больными ухаживать— все сразу белоручками заделываются…

Н-да. Вот теперь мне понятно, почему плату Зэты в сборе с процессором у меня никто даже не попытался отнять, лишь опечатали и обязали пройти регистрацию по месту жительства: с таким количеством серийно выпускаемой робототехники самоделок и кастома должна быть куча. Включая полностью человекоподобных— под известные нужды, куда ж без этого. Да уж, Россия-матушка, не ожидал, скажу честно. Удивила так удивила.

Глава 3

Бабушка послала мне актуальную фотографию — даже больше того, сейчас, при встрече, она выглядела еще немного моложе! Джинсы, подчеркивающие все еще стройные ноги, широкая блуза с фибулой-застёжкой, немного косметики совершили небольшое чудо. Что осталось от деревенского портрета— так это всё те же «противотанковые» ботинки.

Напротив неё за столиком устроился мужчина средних лет с невыразительной внешностью. На нём даже костюм сидел так, словно хотел сказать «ты видишь чиновника невысокой должности». Рядом с ним с портфелем в руке застыл андроид с государственным гербом на торсе и надписями «Опека и попечительство». Роботу, конечно, сесть никто не предложил.

— Марина Викторовна? — на всякий случай осведомился мой провожатый прежде, чем протянуть руку для пожатия. Я еще успел подумать, что не смотря на все пограничные препоны, дурацкий американский обычай обращаться к женщине так же, как мужчине, сумел и тут просочиться в к нам в страну, как ПКУ мигнули экранами, определенно скрепляя идентификацию. Чиновнику секретарь руку пожал и вовсе молча.

— Спасибо, вы можете идти, молодой человек, — глядя на меня, соизволила отпустить дипработника родственница. Впрочем, надо отдать должное: откланялся мой провожатый только после подтверждающего кивка чиновника. — Ну здравствуй, Ярослав.

— Здравствуй, б-бабушка, — я слегка запнулся, обращаясь так к едва знакомому человеку.

— Еще привыкнешь, — чуть улыбнувшись, неожиданно подбодрила меня женщина. — А это вот Антон, ответь ему, пожалуйста, на несколько вопросов и выслушай, чего он там должен тебе навещать под запись. Человек он подневольный, а мы с тобой еще успеем наговориться.

Представитель службы опеки скривился, но кивнул, а я сделал для себя первый вывод о родственнице: заставить пусть и в рамках служебных обязанностей, но плясать под свою дудку даже такого госслужащего, как клерк Антон— это весьма специфическими чертами характера надо обладать. Н-да… ну, остаётся только полагаться на статус внука— а то и меня по стойке смирно строить начнут, еще не успеем до дому добраться.

— Вот, — тем временем достал из портфеля, услужливо, и, главное, без какой-либо команды, поданного роботом, большой планшет чиновник опеки. — Кладите пальцы на экран, совместите с появившимися указателями…

— Полиграф? — с интересом оглядел я устройство и положил ладони на устройство. — Не только, — Антон едва заметно покосился на мою бабушку. — В смысле, используются и другие датчики для анализа, не только электрические, но и оптические, и температурные. Благодаря чему почти всегда можно определить, говорит человек свободно или по принуждению. Готовы отвечать на вопросы, Ярослав Витальевич?

— Готов, — я догадался, что часть системы сканирования опрашиваемого наверняка упрятана в андроида, хотя внешне он почти такой же, как протирающие свободные столы помощники официанта в кафе, где мы уселись.

— Тогда начинаем. Сначала хочу вас уведомить: Марина Викторовна, ваша ближайшая биологическая родственница, прошла проверку службы опеки и попечительства Российской Федерации и готова стать вашим опекуном на оставшиеся до вашего совершеннолетия шесть месяцев и двенадцать дней. Иначе вы можете выбрать проживание за государственный счет на тот же срок в интернате для несовершеннолетних…

— Хватит с меня интернатов, — непроизвольно передернув плечами, выразил свое мнение я. Кажется, после Хиро у меня на это слово образовалась лёгкая аллергия.

— Хочу заметить, Ярослав Витальевич, что вы в любой момент до достижения возраста совершеннолетия сможете изменить свое решение в пользу государственного содержания. Для этого достаточно воспользоваться вашим ПКУ или обратиться к работнику Опеки при плановой проверке…

Блин, кажется, эта байда надолго. И слушать надо внимательно, ничего не пропуская— мало ли, понадобится? Хотя очень надеюсь, что нет.

* * *

— Может, галстук хоть ослабишь, а то и вовсе снимешь, внук? — вкрадчивый голос родственницы заставил меня наконец вернуться в реальность. — Все официальные встречи кончились, уж поверь.

Просто именно на выходе из аэровокзала до меня вдруг дошло, что сейчас я увижу, проехав насквозь, Москву! Родной город… и не родной, одновременно— потому что хрен знает в каком измерении и на тридцать лет вперед. Иррациональное желание увидеть собственными глазами сходство и различие реальностей вызывало почти реальную боль! Не удивительно,