Фантастика 2026-158 - Максим Арх

И очутятся на бреге,

В чешуе, как жар горя,

Тридцать три богатыря,

Все красавцы молодые,

Великаны удалые,

Все равны, как на подбор,

С ними дядька Черномор…

И далее задушевно по-девичьи говорила:

Князю лебедь отвечает:

«Вот что, князь, тебя смущает?

Не тужи, душа моя,

Это чудо знаю я.

Эти витязи морские

Мне ведь братья все родные.

Не печалься же, ступай,

В гости братцев поджидай»[18].

- Что это значит? – растерянно спросил Черномор, который впервые видел, как всегда сдержанный хирург из его отделения, легко с отличным настроением разыгрывает перед ним стихотворный спектакль.

- Иван Тимофеевич, миленький, - терпеливо стала объяснятся Наталья Николаевна, - Маша Вяземская будет месяц работать у нас волонтером санитаркой, а в администрацию города звонил ее папа господин Вяземский и просил, чтобы девчонке не задавали вопросы и не чинили препон, и что бы этот месяц она отработала под моим присмотром. А уж как там поняли и передали нашему главному врачу, я не знаю, но могу позвонить Петру Андреевичу и предложить ему уладить это недоразумение.

- Вот как? - Черномор верил и не верил Наталье Николаевне, и от этого стал сварливо задавать неделикатные вопросы:

– А что вас связывает с господином Вяземским? Вы знаете, что это поставщик медицинского программного обеспечения для всех лечебных учреждений города и это только одно и не самое главное из направлений его деятельности. Что забыла избалованная истеричка и дочь миллиардера, которую он уже месяц таскает по лучшим врачам, в нашем отделении? Как она будет работать санитаркой? Что вообще всё это значит?

- Врачебная тайна, - развела руками Наталья Николаевна, - и начинайте искать мне замену, я планирую уйти в декрет,

- Час от часу не легче, - проворчал успокоившийся Черномор, - Может еще что-то хотите сказать? Говорите, меня сегодня ничем не удивить,

- Скажу, - решительно заявила Наталья Николаевна и без улыбки высказала:

- Мы, дядька Черномор, в отделении все вас очень любим, желаем здоровья и хотим быть вместе.

Чмокнула Черномора в щеку и стремительно выскочила из кабинета.

Иван Тимофеевич достал из холодильника коньяк, из шкафа волшебный граненый стакан, который как реликвия по наследству, вот уже семьдесят лет, передавался от одного заведующего к другому. Набулькал лекарство в емкость. Без закуски, залпом выпил сто грамм, подумал и решил: Ладно Наташка, будет у меня возможность, добром отплачу. Антидепрессант подействовал и больше он принимать лекарство не стал. На утреннем обходе он увидел юную очень красивую холеную девочку в новенькой медицинской униформе, которая с непередаваемым выражением лица (отвращение, ужас и покорность злой судьбе), на вытянутых руках несла в уборную полный мочеприемник. Как вести себя с этой волонтеркой он не представлял, поэтому буркнул ей:

- Доброе утро,

И пошел дальше.

А утро для Вяземской было недобрым, волонтерство у Маши началось с неприятностей. Сначала, зловредная Наталья Николаевна дала ей ножницы и заставила ее коротко постричь ногти. С такими холеными длинными когтями ты судно не вынесешь, можешь расплескать, самой убирать придется и вообще нечего персонал смущать маникюром стоимостью с их месячную зарплату, вообще то трехмесячную, усмехнулась Вяземская, но поправлять врача не стала. Потом ей пришлось звонить отцу, вырвать его с совещания и злобно жаловаться, на то что про нее волонтера дочь известного социально ориентированного бизнесмена хотят снять ролик на ТВ. Папа мигом, одним телефонным звонком, решил вопрос, съемку отменили. Старшая санитарка предложила ей вымыть туалет, но не дала резиновые перчатки и ограничила в моющих средствах. Опять позвонила отцу, достала его своими нытьем и требованиями, тот распорядился. В отделение быстро привезли коробки новых одноразовых резиновых перчаток, гигиенические салфетки, упаковки с моющими средствами, упаковки с дезинфицирующими средствами, одноразовые медицинские халаты, медицинские респираторы. Все забрала, просто захапала сестра – хозяйка Наина. Маше для уборки ничего не выдали. Маша не стала никому жаловаться и ничего не стала просить, она пошла и попыталась устроить ведьме Наине скандал. Хабалку Наину, требования и ругань молоденькой девчонки ничуть не смутили, видала она таковских. На шум в хозблок зашла Наталья Николаевна, так посмотрела, что Наина чуть не обсикалась и тут же выдала Маше всё требуемое. С видом гордой победительницы одетая в одноразовый халат Вяземская в резиновых перчатках, натянув на лицо медицинский респиратор, упрямо сжав челюсти, с чувством глубокого отвращения пошла мыть и дезинфицировать туалет. Затем была процедурная, потом восьмая палата, далее ей доверили выносить из операционной контейнер с отходами. Проходившая в операционную Наталья Николаевна, в ее сторону даже не посмотрела. За ужасно противными хлопотами время летело. Мама привезла ей диетический обед в судках и бутылочку французской минеральной воды. Уставшая и голодная Маша не наелась, ей хотелось мяса и хлеба, а не пареных овощей, которые приготовил их повар. Выручила Наталья Николаевна, накормила бутербродами с вареным диетическим мясом, напоила крепким чаем.

- Ты же теперь знаешь, что Екатерина Алексеевна, любовницей твоего папы не была, - за обедом сказала Наталья Николаевна, - слово данное под обманом ты держать не обязана, можешь идти домой,

- Не обман, а терапия, так папа сказал. И это не я, а вы своё слово держите, - насупившись потребовала Маша,- Обещали показать Госпожу Жизнь и Госпожу Смерть, показывайте,

- Покажу, - усмехнулась Наталья Николаевна и с любопытством, - А ты что теперь папу цитируешь? Помирились?

- Ой, - всплеснула руками Маша и оживленно по-девичьи заболтала, - А вы не знаете? Вам Екатерина Алексеевна продолжение не рассказывала? Так слушайте! Дома мы с мамой одни сидим, прислуга попряталась, адвокат ушел готовить бумаги на развод, мама все папины подарки по комнате раскидала и плачет, я утешаю и тоже плачу. Звонок, это Екатерина Алексеевна, папа в дымину напился, устроил в ресторане «Онегин» дебош и драку, сейчас сидит в «обезьяннике» в полиции. У него все отобрали, за то, что возмущался избили. Надо спасать! Мама все обиды забыла и в машину помчалась мужа спасать, я с ней, по дороге все связи подняли. Приехали. Папу уже освободили. Мама, как папу избитого в разорванной окровавленной одежде, увидала так зарыдала и обнимать его, я тоже реву и за руку его держу, родной же. А он маму обнимает и говорит: «Девчонки мои, любимые!» В общем свою годовую норму осадков, мы там точно вылили. Екатерина Алексеевна из машины аптечку достала, хотела папе раны обработать, так мама