Закат эпидемии - Николай Дубчиков

верхнюю палубу со столовой, но Назар Романович особо никуда не спешил. Курортный город накладывал на жителей свой отпечаток, и даже апокалипсис не мог этого изменить. Мэр стал расспрашивать Ивана о подробностях марсианской экспедиции. Воробьев сначала нехотя, а потом все более красочно и оживленно начал рассказывать о полете, корабле, Марсе, трагедии с Ричем и возвращении на Землю.

Маргарита и Юрий отлучились по своим делам. Назар Романович предложил прогуляться, парни не стали отказываться, делать им было все равно особо нечего.

Сердцем городской общины стал центральный причал. Здесь стояли два теплохода: «Саламандра» и «Империя», которые теперь переоборудовали под плавучие общежития. Многие расселились по бесхозным яхтам и катерам. Граница огороженного безопасного участка начиналась от Краеведческого музея, а заканчивалась Центральным парком. Этой компактной территории пока с лихвой хватало выжившим.

Мэр показал свои владения и оставил гостей одних. Через полчаса он вернулся с плохими, но ожидаемыми новостями:

– В Новороссийске их нет. Никто не знает Воробьевых. Извини, Ваня, здесь уже ничем не могу помочь. Если хочешь, могу дать вам пару человек для прикрытия, обойдете округу. Но можешь поверить на слово – живых и здоровых за периметром нет. Все, кто уцелел, к нам прибились. Только мародеры иногда в город наведываются.

Космонавт медленно отмерял шаги по тротуарной плитке, глядя себе по ноги:

– А зомбаков вы отстреливаете?

– Регулярно. Зачищаем город по мере сил.

– А трупы куда?

– Сначала сжигать пробовали, но хлопотно оказалось. Хоронить поблизости негде столько народа. Теперь вывозим из бухты в открытое море… и в воду. Рыбы и крабы их быстро утилизируют. Если вот так на улице мертвецов бросить, то холера, тиф и чума всякая нас здесь добьют. Стой! Как же я раньше не подумал! – Назар Романович звонко шлепнул себя по лбу, – у нас же есть архив документов! Ну, вернее настоящий архив составить пока руки не дошли, просто несколько коробок на «Саламандре» стоят. Там паспорта, права, свидетельства о рождении! Всё, что мы находили при убитых и в домах. Перед тем как тело в море выбросить, мы сначала его обыскиваем. Если документы твоих родителей найдутся, ты по крайней мере знать будешь, что искать их смысла нет.

– Понял, показывайте.

Парни получили доступ к архиву. Они внимательно осматривали каждый документ и вскоре на столе перед Воробьевым лежали старые погнутые права отца и паспорт мамы.

«Вот я вас и нашел. Простите, что не попрощался», – слезы навернулись на глазах Ивана, он забрал документы и поблагодарил Мэра.

Назар Романович сочувственно похлопал космонавта по плечу:

– Соболезную, Ваня. Мы все кого-то потеряли. По крайней мере, теперь твоя душа успокоится.

– Спасибо, вы нам очень помогли.

– Пустяки, если нужно безопасное место, то вы знаете, где его найти. Серьезно, переезжайте к нам! У нас с Головиным тут планы грандиозные. Города у зомбаков рано или поздно отобьем, государство новое построим, историю творить будем! – Мэр агитировал с азартом, убедительно, но безрезультатно.

За периметром им вернули оружие, парни тепло простились с новыми знакомыми и меньше чем через час отплыли от берега. Сухой и Васян дождались «пассажиров». Когда капитан узнал результаты поисков, то лишь потер морщинистый лоб и кивнул:

– Все там будем.

Глава 18. Барсучья хата

Вечер в лесу наступил быстрее, чем в поселке. Кроны деревьев забирали себе большую часть света, а подлесок довольствовался остатками того, что пропустили зеленые великаны. Лиственные деревья почти облетели и приготовились к долгой холодной зиме, но сосны, как и летом, топорщили в разные стороны свои длинные иголки.

Сырые листья и прелая хвоя шуршали под ботинками. Два человека неторопливо шли по старой, хорошо протоптанной тропе. Дина чуть сгорбилась под тяжестью рюкзака, чувствуя на себе взгляд парня, который двигался следом. В маленьком поселке все друг друга знали, а этот рыжий лопоухий с конопатым лицом был точно не местным. Впрочем, это не удивило девушку. В Междугорском хватало вахтовиков, которые приезжали на два-три месяца. Всех этих контрактников не запомнишь.

Проблема состояла в том, что Дина разгуливала по лесу с парнем не по собственной воле. Когда она уже обрадовалась, что убежала от зомби и выбралась из оврага, появился этот незнакомец. Теперь рыжий конвоир вёл ее как пленницу в свой лагерь.

Вскоре между деревьями показалась Барсучья хата – приют для всех лесных бродяг. Рядом со старым деревянным домиком стояла маленькая баня, из трубы которой поднимался серый дымок. Слышался размеренный тягучий гул пилы. Жизнь здесь явно теплилась.

Дина ночевала в этом месте много раз, вокруг ей был знаком каждый куст. Несмотря на то, что она оказалась пленницей, девушка не сильно переживала по этому поводу. Наверняка в Барсучьей хате есть кто-то из знакомых, тогда ей вернут бучарду и завтра она пойдет своей дорогой.

– Смотрите, какую нашел! – воскликнул рыжий, представляя Дину словно свой трофей.

Из домика показалась невысокая, чуть полноватая женщина лет пятидесяти с испуганным лицом. За ней еще одна, но гораздо моложе и стройнее. В тоже мгновение из-за бани вышли три мужика, и вся компания уставилась на пленницу.

Дина облегченно выдохнула, многих она знала достаточно хорошо. Взрослую женщину звали Ульяной Андреевной, здесь же был ее муж, такой же, как она, маленький и полненький Павел Дмитриевич. Девушка помнила, что мужики часто называли его Пухом из-за сходства с мультяшным Винни-Пухом.

Вторая женщина работала в их поселковой аптеке, но Дина забыла, как ее зовут. Черноволосая, с тонкими изящными чертами лица, красивая, но несколько высокомерная, она считалась одной из самых красивых баб Междугорского. Пару лет назад аптекарша овдовела и пошли слухи, что она стала любовницей замглавы поселка.

Молодого смуглого тощего парня Дина не знала и решила, что он тоже вахтовик. А вот здорового широкоплечего мужика рядом с ним помнила хорошо. Его звали Харитоном, но чаще все уважительно обращались Натаныч. Он работал главным механиком на руднике рядом с поселком. Собственно, благодаря этому предприятию в Междугорском и теплилась жизнь до эпидемии.

Натаныч держал громадный топор, который в его могучих руках казался игрушечным. Он оглядел Дину с ног до головы и ухмыльнулся:

– Привет туристам. Далеко собралась?

– Привет. На юг, туда, где потеплее.

Щербатое лицо Харитона растянулось в улыбке:

– Да, этой зимой придется жопу поморозить. Мы, видишь, тут дрова заготавливаем. Ладно, ты же ночью по тайге шататься не будешь? Оставайся ночевать, места хватит.

– Пусть этот рыжий молоток мой сначала вернет.

Взгляда Натаныча было достаточно, чтобы парень протянул Дине бучарду. Дела налаживались.

– Мы баньку затопили, помоешься перед ужином? – добрый нежный голос Ульяны Андреевны напомнил девушке о маме.

Этот вечер кардинально отличался от предыдущего. Вместо пустого барака Дина сидела в теплом домике среди людей. Вместо замерзшей тушенки ела горячую уху из свежей рыбы, а вместо воды пила горячий ароматный чай. После бани по телу девушки растеклось такое блаженство, что она задумалась, а стоит ли куда-то идти? Может лучше остаться тут, в родных лесах? Но интуиция твердила, что надо следовать плану.

За ужином собрались все, кроме худого парня по имени Вадик. Он дежурил и ждал, пока его сменит рыжий. Догадка Дины подтвердилась – Вадим вместе с ушастым Диманом приехали в начале лета вахтовиками, но выбраться из поселка уже не смогли. Девушка обратила внимание, что Натанычу они подчинялись беспрекословно и крепко побаивались его.

Сам Харитон напоминал ей здоровенного служебного пса: мощные челюсти и подбородок, широкие скулы, большой нос и губы, высокий лоб и короткие с проседью волосы. Дина сразу поняла, что красивая аптекарша-брюнетка теперь – женщина Натаныча. Все логично: самая красивая легла под самого сильного, ведь самый сильный – вожак. Брюнетку звали Региной и каждый раз, встречаясь с ней глазами, гостья чувствовала холодный настороженный взгляд. Аптекарша словно предупреждала, чтобы к ней не приближались. Вернее,