Закат эпидемии - Николай Дубчиков

Другого выхода нет – нужно возвращаться в поселок, искать еду и собирать новый походный набор. Харитон тем временем продолжал мурлыкать себе под нос, словно сытый кот:

– Я такую систему выстраиваю, что всё в общий котел идет. Коммунизм, мать его, который генсеки не построили, а я построю. Вот и выбирай, как тебе дальше жить: с нами в тепле и безопасности или через пару дней оказаться в брюхе волка. Я не настаиваю, хочешь сдохнуть – вали. Хочешь выжить – оставайся.

Дина легла и прижала колени к груди. Так в позе эмбриона она продолжала плакать и кусать от отчаяния губы. Нужен был новый план.

Глава 19. Зубная фея

Борис сидел на крыше, закручивая последний саморез. В такую погоду работать было одно удовольствие: летняя жара уже спала, но осень еще радовала теплыми деньками.

– Ты скоро? Без обеда не красна беседа. Слезай давай! – раздался снизу крик Федора.

– Законшил, шпушкаюсь, – пограничник спрыгнул на землю и бросил отвертку в ящик.

Мужики доделывали новый хлев для скота. Поселок перестраивался и превращался в одну большую ферму. Лев Николаевич разливал квас по кружкам. Президенту нравился этот простой сельский быт, он не скучал по роскошным интерьерам Кремля, по дорогим машинам и собственному самолету. Корнилов даже с бо́льшим удовольствием работал молотком и пилой, чем подписывал ручкой бесконечные указы и распоряжения.

Федор тем временем строил планы на дальнейшее переустройство Дальнего. За зиму он хотел построить три большие теплицы, чтобы круглый год выращивать зелень, огурцы, помидоры и другие овощи. На участке вдоль реки казак запланировал разбить фруктовый сад, а по весне поле перед поселком засадить картофелем, посеять пшеницу и подсолнечник.

Зомби и бандиты больше не беспокоили посельчан. Жизнь постепенно налаживалась. После того как президент привез машину оружия из правительственного бункера, за безопасность Дальнего тоже стало спокойнее.

Друзья сели на траву и разложили на маленькой скатерти обед.

– Нам бы компактную бетономешалку достать, чтобы в рештаке раствор не ворочать, – казак степенно и не спеша чистил картошку в мундире.

Робокоп посыпал сухарик солью и захрустел:

– В округе мы вще обшарили. Надо в Волковке пошмотреть.

– Она к Дагомысу близко, много там зомбаков, – Федор вытер намокшие от кваса усы.

– Мы тоже не с пустыми руками, патроны есть. Я бы съездил, как парни вернутся. Дело того стоит, – согласился с пограничником Корнилов.

Лев Николаевич понимал, что в поселке еще многого не хватает, а достать необходимое можно только мародерством. Хотя это было, пожалуй, слишком криминальное слово для таких времен. Рано или поздно ценные ресурсы заржавеют, сгниют, развалятся. Нужно успеть спасти то, что еще может послужить.

– Бляха муха! – взвыл Борис и схватился за щеку.

– Чего?! Зуб? – казак сочувствующе посмотрел на приятеля.

– Ну… то болит, то перешшштанет. Лушше бы зомбаки мне его вмешта передних выбили, – болезненно прошепелявил пограничник.

– Чего мучаешься? Сходи в Вальку. Вечером у него смена закончится, пусть дернет его тебе. Заодно и проверим, какой он стоматолог, – предложил Федор.

– Не нравитшя мне этот тип, ешли чешно.

– Ну, раз не нравится – терпи моя красавица, – пожал широкими плечами казак.

Робокоп прополоскал рот водой и сплюнул. Он осторожно потрогал челюсть рукой и нащупал языком больной зуб:

– Шам выпадет…

– Пока он сам выпадет, ты с ним намучаешься. У нас в бункере есть стоматологический кабинет. Давай возьмем этого Валентина и съездим. Новые зубы там конечно не вставишь, но вырвать или полечить – без проблем. Такое оборудование есть.

Пограничник задумался над предложением Льва Николаевича:

– Не шнаю… пошмотрим.

После обеда мужики вернулись к работе и разошлись уже, когда совсем стемнело. Но утром ситуация повторилась и стало понятно, что дело совсем плохо. У Бориса распухла щека, поднялась температура, пришлось принимать срочные меры.

– Вот не слушал меня. А я говорил, вчера надо было доктору показаться! Поел бы репки, да зубы редки, – ворчал на друга казак, пока Корнилов вызывал врача.

– Валентин, как слышишь? Приём.

Через пару секунд рация зашипела в ответ голосом стоматолога:

– Слышу нормально. Приём.

– У нас тут работа по твоей части, – президент покосился на кряхтящего от боли пограничника, – наверное, зуб вырывать придется. Тебя сейчас сменят, подходи к овчарне. Конец связи.

Валентина Алексеевича пока не подтягивали к производственным работам, поручив ему должность дневного дозорного на въезде в поселок. Он не жаловался, говорил, что готов к любому труду и вообще старался всячески быть полезным. Дальний казался ему очень безопасным и комфортным местом, относительно всего того, что он видел по пути. Поэтому стоматолог старался заслужить свое право остаться здесь.

Вскоре в «дежурку» поднялась Ксюша. Девочка запыхалась после быстрого бега, мокрые от пота локоны прилипли ко лбу.

– Привет. Это ты меня сменишь? – уточнил стоматолог.

– Ага, я. Вас там ждут очень.

– Ясно. Держи рацию и смотри в оба. Я зомбаков заметил возле тех деревьев.

– Где? – Ксюша испуганно высунулась в окно.

Валентин подавил смех, сделал серьезное лицо и показал направление пальцем:

– Вон там, самое высокое дерево видишь?

– Ага…

– Ниже кусты. Вот они из них выглядывают, а потом прячутся назад. Хитрые очень. Будь начеку.

Девочка, приоткрыв рот, вглядывалась в передний край леса, еще не понимая, что ее разыгрывают:

– Как прячутся…?

Стоматолог сделал пару шагов назад, почесал черную бороду и кашлянул в кулак, с трудом сдерживая улыбку.

– Вы пошутили?! – насупилась девчонка и резко развернулась, но Валентин уже спускался по лестнице.

– Смотри в оба! – донесся его веселый голос с первого этажа.

Лев Николаевич, Федор и особенно Борис с нетерпением ждали доктора. Робокоп сидел на земле, зажмурив единственный глаз, и тихо кряхтел от боли.

Стоматолог торопливым шагом приблизился к овчарне, передал казаку свой медицинский чемоданчик и занялся осмотром пациента.

– Ну, всё не так страшно. Зуб не спасти, но удалим без проблем, – быстро резюмировал Валентин.

– А анаштезия? – прошамкал Борис, который с детства боялся дантистов.

– Сделаем. Я все инструменты, какие мог, в свой набор выживальщика поместил. Анестезии тоже небольшой запас есть.

Вся процедура заняла меньше получаса. Доктор прописал полоскание, теплые ванночки из отвара ромашки и вручил пациенту вырванный зуб:

– Держите на память. Положите под подушку, его ночью заберет зубная фея, а вам денежку оставит.

– Ну, молодец, Валек! Выручил! Если б не ты, мне самому пришлось бы пассатижами у Робокопа во рту ковыряться, – облегченно выдохнул Федор.

– Я бы заштрелилшя тогда…

Дантист отправился назад в «дежурку», а мужики вернулись к работе. Но после «операции» у пограничника стала кружиться голова, и его прогнали отлеживаться домой.

– Надеюсь, завтра наши вернутся. Два дня как нет, – Федор повесил пилу на гвоздь и взялся за рубанок. Он уже начал серьезно волноваться за парней, и, естественно, в первую очередь за сына.

– Давай проедем по их маршруту до моря? Хоть что-то, может, выясним, – президент пока не знал, что предложить кроме этого плана.

– Вдвоем? А на кого оборону оставим? Борис едва живой, не факт, что завтра оклемается. Остается Петька твой, да Валек. Но он человек новый, в боях не проверенный. И поселок бросать страшно, и ждать тоскливо. Ну, дай Бог, вернутся…

Оксана тем временем уронила на кухне нож, но стучать по дереву не стала. Ножик мог оказаться Лехой.

Глава 20. Кошмары

День выдался тяжелым. Засыпая, Андрей продолжал думать об опытах и антивирусе. Но даже ночью мозг толком не успел отдохнуть, так как во сне продолжилось всё то же самое. Несколько раз Кузнецов просыпался, приходил в себя и вновь отключался с перегруженной головой. Но главный и самый яркий кошмар приснился уже под утро.

Андрей убегал по длинному серому коридору. Он точно знал, что за ним гонятся, и пытался спрятаться. Слева показалась приоткрытая дверь, за ней – какая-то кладовка, можно было переждать здесь, но Кузнецов пробежал мимо. Он услышал скрежет лифта и понял, что преследователь близко.