Закат эпидемии - Николай Дубчиков

порог лаборатории Кузнецов переступал уже нехотя, словно боялся увидеть там Хаимовича или обезглавленное тело друга. Маше он решил не рассказывать о своих кошмарах, она и так волновалась. Иван и Макс уехали три дня назад и по-хорошему должны были скоро вернуться. Вот только это «по-хорошему» сейчас очень сильно зависело от везения.

Лена тоже переживала за брата, ей приходилось еще хуже. Андрей и Маша хотя бы погружались в работу и отвлекались от плохих мыслей, а вот их помощницы почти всё время сидели без дела.

К обеду в лабораторию заглянул Калмыков:

– Как дела идут? Я тут собираюсь на поверхность подняться, радиовышку осмотреть. Может, кто хочет прогуляться? Мы за периметр выходить не будем, на территории безопасно.

– Девчонок возьми с собой, им здесь скучно, – ученый кивнул в сторону Лены и Кати.

– Не вопрос, сейчас на вас спецкостюмы подготовлю. Жду не дождусь, когда вакцина от бешенства подействует, чтобы как раньше по улице ходить, – вздохнул Евгений, с любопытством рассматривая пробирки, наполненные кровью.

Маша оторвалась от микроскопа и слегка улыбнулась инженеру:

– Нужно сначала убедиться, что иммунитет выработал антитела к зомби-вирусу.

– Кстати, а где вы этот вирус взяли? Ну, чтобы тут исследовать?

– С собой привезли, в холодильнике лежит. Можешь посмотреть, не бойся, не укусит, – ухмыльнулся Андрей, убирая инструменты в стерилизатор.

Калмыков открыл морозильный отсек и увидел герметичный контейнер с почерневшей отрубленной рукой.

– Вот, значит, как…

– Вирус очень живуч даже в мертвых тканях. Если он смог приспособиться к марсианским условиям, то земная атмосфера для него вообще как теплица, – объяснил Кузнецов.

– Да, жуть. Ладно, жду вас через двадцать минут, – Евгений подмигнул Лене с Катей и вышел в коридор.

Андрей тем временем сделал несколько пометок в ежедневнике, затем зажмурился и стал тереть пальцем между бровей, словно пытаясь открыть третий глаз:

– Странно всё с этим иммунитетом. Что-то у меня не сходится дебет с кредитом. БАНВ создали лет десять назад…

– Чего создали? – переспросила Лена, которая в мыслях уже перенеслась из надоевшей лаборатории на поверхность.

– БАНВ – биоактивная антирабическая нано-вакцина. Лекарство, которое мы вкололи всем от бешенства недавно.

– А что странного-то? – заинтересовалась Катя.

– До этой вакцины курс лечения составлял месяц, и требовалось шесть уколов. Сейчас две недели, и два укола. Но дело не в этом. БАНВ – это не пожизненная защита от бешенства. Иммунитет держится пять лет, а потом всё, можно опять запросто заразиться. Вакцины, которыми лечили раньше, вообще обеспечивали иммунитет максимум на год.

Лена напрягла память, вспоминая случай с братом:

– Макса собака года два назад укусила…

– Да, с ним все сходится, вопросов нет. Сову лечили БАНВом, и у него еще сохранились антитела к бешенству. А вот люди, которых мы спасли в поселке, были привиты гораздо раньше. Тот же Федор или Марина. Другими словами, иммунитет от бешенства у них уже «выветрился» так сказать, – Кузнецов уставился в пол, словно что-то уронил.

– Получается, что выжить могли только те, кто привился от бешенства в последние пять лет? – уточнила Лисицина.

– Угу, кроме нас, само собой. Но как мы видим, это не так…

– Возможно, бешенство – не единственный ключ к вирусу Альберта Борисовича, – заметила Маша, – иммунитет к бешенству мог ослабнуть, но сохраниться в генетической памяти и сыграть свою роль, когда в организм попал зомби-вирус.

– Темный лес, а мы в нем без фонариков. Мы знаем, что ничего не знаем, – Андрей скептически поджал губы, – ладно, давай работать.

День пролетел быстро. Перед сном Маша с грустью посмотрела на часы. Сердце болезненно сжалось от волнения.

«А если и завтра он не приедет? А если…»

Девушка не знала, сможет ли она выдержать, если с мужем что-то случится.

Глава 21. Мороз и солнце

После нападения волка, Альберт Борисович не высовывался из дома три дня. Профессор восстанавливался физически и морально. Погода тоже не располагала к прогулкам – мороз ударил под тридцать, но ощущался он не так сильно, как в родном Новосибирске. Там из-за влажности и ветра минус тридцать казались адом, здесь же в горах воздух был сухой, и холод переносился немного легче.

Жека хотел отдать волчью шкуру, но Хаимович настоял, чтобы шорец забрал её себе. Во-первых, это приютчик подстрелил серого, и трофей по праву принадлежал ему. А, во-вторых, шкура волка напоминала бы профессору о Додже, лишний раз вызывая грустные воспоминания.

Таня ухаживала за наставником и помогала делать ему перевязки. Без швов рваные раны долго затягивались, однако медленно, но верно, Альберт Борисович поправлялся. В целом ученый легко отделался, если бы схватка с хищником затянулась еще секунд на тридцать, то рядом с могилой Доджа пришлось бы выдалбливать яму для его хозяина.

Теперь все закончилось. Больше никто не донимал их протяжным пробирающим до костей воем. На какое-то время люди избавились от опасной угрозы и конкурента.

К выходным потеплело, и профессор начал подумывать о прогулке. Он уже мог держать ружьё, хотя рука еще побаливала. К счастью, волчьи клыки не успели порвать ему связки, иначе пришлось бы совсем туго.

Легкий снежок кружил в воздухе, устилая промерзшие сугробы новым свежим слоем. Хаимович почистил зубы, умылся и выглянул в окно:

– Сходим до речки сегодня?

– Которая с мостиком? – уточнила Таня.

– Ну, до неё. Ноги размять хочу. Тебе тоже прогулка не повредит. Заодно твою обновку опробуем.

Жека нашел для малышки пластиковые широкие мини-лыжи. Легкие, прочные и удобные они очень понравились девочке. Под присмотром приютчика, Таня наматывала на них круги по поляне перед домом.

Теперь шорец придет в гости не скоро. Жека сказал, что хочет проверить несколько баз выше по течению Томи. На это может уйти неделя, а то и больше, если вдруг что-то случится по дороге. Девочка волновалась за их единственного друга и союзника.

Альберт Борисович тем временем натянул новые шерстяные носки и проверил ружьё:

– Поохотиться, конечно, не получится. Если только случайно повезет.

– У нас еще много мяса.

– Мяса много не бывает, это каждый лесник знает, – усмехнулся Хаимович, открывая новый пакет с сахаром, – а вот овощей не хватает, витаминов свежих хочется.

Таня подогрела воду и стала отмывать от жира большую кастрюлю:

– А я по молоку соскучилась и по сметанке. А еще раньше «Снежок» очень любила, такой сладкий, в коробке.

– Снежка у нас завались за окном, только он совсем не сладкий. Если по весне вернемся в Новосибирск, то думаю, как-то решим молочный вопрос.

– А мы вернемся?

В голосе девочки слышались одновременно надежда, страх и неуверенность.

– А ты хочешь? – уточнил наставник, поймав себя на мысли, что сам не готов ответить на этот вопрос.

– Не знаю, – честно призналась девочка, – я дороги боюсь. Вот если бы сразу – раз и уже на месте.

– Волшебник в голубом вертолете к нам не прилетит и кино не покажет. Придется самим топать, в лучшем случае, на лошади. Немного успокаивает, что зараженных за зиму должно поубавиться. Да и людей тоже. Особенно, надеюсь, плохих людей, – Хаимович скрипнул зубами, вспоминая о Беркуте и его банде.

После завтрака Альберт Борисович и Таня выдвинулись в путь. Легкий ветерок время от времени дул им в спину. Снег почти прекратился, и в белой пелене облаков стали проглядываться голубые лоскуты неба.

Профессор шел впереди, а девочка шустро бежала по его следу. Она полюбила лыжные прогулки, её организм окреп, стал сильнее и выносливее. Жизнь в диких условиях быстро закаляла тело и характер.

Когда путники добрались до реки, профессор остановился:

– Видишь след? Это лиса, судя по отпечатку молодая, не крупная.

– Лиса не опасная, её даже криком прогнать можно, – Таня осмотрелась по сторонам, надеясь увидеть среди сугробов рыжего зверька.

– Это да. Но бешеная лиса может напасть и цапнуть. Так что особо не расслабляйся, если встретишь этого зверя. Ты не устала? За реку пойдем?

– Я нормально, – щеки девочки горели красным морозным румянцем, глаза задорно блестели, ей хотелось еще приключений.

Река, которая служила условной границей в этих местах, представляла собой скорее широкий ручей, глубиной не более метра. Несмотря на холод,