Как потратить наследство - Евгения Владимировна Потапова

ценных, на её взгляд, экземпляров и, озираясь, принялась искать, во что бы их завернуть. В прихожей она заметила старую газету, ворох рекламных журналов и Валин рюкзак, который та в спешке оставила на тумбе. Идеально.

Она уже заворачивала пастушку в пожелтевшие страницы, когда из угла гостиной донёсся спокойный, бархатный голос:

— Юная леди, я бы не советовал вам этого делать.

Лика вздрогнула и чуть не выронила статуэтку. Из кресла у камина поднялся Григорий Аркадьевич. Он выглядел как всегда — безупречно одетый и посмотрел на неё с лёгкой укоризной.

— Коллекция не моя, вернее, она когда-то была моей, — сухо заметил он, — но я считаю своим долгом охранять семейное достояние Валиных предков. Положите всё на место. Это вам не принадлежит.

Лика замерла, оценивая ситуацию. Призрак. Бесплотный. Не ударит. А значит, можно попробовать договориться или просто проигнорировать.

— А вы не материализуетесь? — кокетливо спросила она, продолжая заворачивать статуэтки. — Мужчины обычно для меня стараются, им нравится на меня смотреть и дарить мне подарки.

— Я стараюсь сохранять приличия, — парировал Григорий Аркадьевич. — И советую вам поступить так же. Положите вещи.

— А если нет? — Лика вызывающе улыбнулась и сунула одну из статуэток в рюкзак. — Вы что сделаете? Напугаете меня? Накричите, обругаете нехорошими словами?

В воздухе запахло одеколоном. Григорий Аркадьевич не пошевелился, но атмосфера в комнате стала густой и тяжёлой, как перед грозой.

— Есть вещи пострашнее призраков, дитя моё, — сказал он тихо. — Например, гнев этого дома, чьё имущество ты пытаешься похитить. Или… внезапно проснувшаяся совесть. Но, судя по всему, со вторым у вас туговато.

— Дорогой мой, как вас там по отчеству, какая совесть, когда тут стоят такие бабки, — хмыкнула Лика, продолжая складывать свою добычу в рюкзак. — Моя совесть при виде их упала в обморок, и приходить в себя не собирается.

Она вытащила фарфорового гусара и стала внимательно его рассматривать, прикидывая, сколько он может стоить.

— А ну быстро поставила на место, — прошипел Григорий Аркадьевич. Этого акта вандализма его душа не могла выдержать.

— А то что? — она нагло улыбнулась.

— А то вот что, — он махнул рукой, и тяжёлая хрустальная пепельница поднялась в воздух.

— Пф, напугал меня своими штучками, — хмыкнула Лика.

В одно мгновение пепельница полетела ей в голову. Девушка от неожиданности выронила статуэтку. Однако Григорий Аркадьевич успел её поймать в полёте. Лика, сражённая хрусталём, упала на пол. Призрак наклонился к ней.

— Живая. Поспи, дорогая, тебе полезно, — он принялся снова ставить статуэтки на место. — Валя совсем не разбирается в людях. Это же надо было такое привести к нам в дом.

Я предлагаю сделку

Григорий Аркадьевич бережно поставил ту самую последнюю статуэтку на место, сверяясь с едва заметными следами на бархатной подложке. Он с отвращением посмотрел на рюкзак, куда Лика успела сложить часть добычи.

– Меркантильная особа, – пробормотал он, и рюкзак сам распахнулся, а завёрнутые в газеты фигурки плавно всплыли в воздухе, отряхнулись и вернулись в витрину.

Вдруг он замер, почувствовав знакомое присутствие. Из стены медленно проступила тень в потрёпанном сюртуке. Орлов стоял, скрестив руки, и смотрел на беспомощное тело Лики с холодным любопытством.

– Новенькая? – поинтересовался он. – И чем это она так провинилась?

– Покушение на фамильную коллекцию, – сухо ответил Григорий Аркадьевич, запирая витрину на магический замок. – И, судя по всему, полное отсутствие моральных принципов.

Орлов усмехнулся.

– Прямо как моя прапрабабка. Та тоже сбежала с циркачом, прихватив все столовое серебро. – Он подошёл ближе, и воздух стал холоднее. – Может, оставишь её мне? Со скуки сохну. Научил бы хорошим манерам.

– Твои «хорошие манеры» заканчиваются на дне колодца, – парировал Григорий Аркадьевич. – И потом, разве ты не за тем явился? Чтобы предупредить Валентину?

Тень Орлова поплыла к окну.

– Предупреждать уже поздно. «Трещина» проснулась. Она почуяла, что дневник хотят уничтожить. И теперь она не просто хочет Валентину… Она хочет заменить её собой. Полностью.

Григорий Аркадьевич похолодел.

– Как ты узнал?

Орлов обернулся, и в его глазах на мгновение вспыхнули зелёные огоньки.

– Потому что я был первым, кого она попыталась заменить. И у неё почти получилось. Она предлагает исполнение желаний. Любых. Эта… – он кивнул на Лику, – наверняка мечтает о деньгах. А что хочет твоя храбрая наследница?

Призрак помолчал, глядя на пылающий закат за окном.

– Она хочет, чтобы все были живы и счастливы. И «Трещина» предложит ей именно это. Цену она назовёт потом.

– Идеалистка, в общем. Я так и думал, у нас в роду все такие. Один ты меркантильный, все тебе статуэточки да вазочки, – с усмешкой посмотрел на него призрак Орлова.

– Вот не надо мне тут, – нахмурился Григорий Аркадьевич. – Я, между прочим, известным сыщиком был, служил на благо отечеству, а про меня даже в учебниках не написали.

– На благо своей гордыни ты работал, тщеславие – вот что тобой руководило.

– Ой, какие мы умные. А сам чего приперся в таком виде? Всех напугал. Не мог прийти, как сейчас? Рассказал всё, что знаешь об этом портале.

– А мне это невыгодно, – хмыкнул Орлов.

В этот момент Лика пошевелилась и тихо застонала. Оба призрака мгновенно растворились в воздухе. Девушка села, потирая шишку на лбу.

– Что это было? – пробормотала она, оглядываясь. – Приснилось, что ли?

Она потянулась к рюкзаку, но он был пуст. Витрина надёжно заперта. На полу не было ни осколков, ни намёка на хрустальную пепельницу.

– Странно, – Лика снова почувствовала лёгкое головокружение. – Надо быстрее убираться отсюда.

Она встала и поспешно направилась к своей комнате, не замечая двух пар незримых глаз, провожающих её с разными чувствами – с холодным любопытством и тревожной внимательностью.

А в это время «Тойота» Тимофея уже подъезжала к дому. Валя бросила взгляд на тёмные окна, и её пронзила ледяная дрожь. Ей показалось, что из окна гостиной на неё смотрели две пары глаз.

– В доме, кроме Лики и нашего домашнего призрака, есть ещё кто-то, – проговорила она, не отрывая взгляда от тёмного окна.

Тимофей тут же притормозил, но не заглушил мотор.

– Кто? – его рука сама потянулась к замку двери.

– Не знаю. Но ощущение