Воровка памяти - Джоди Линн Андерсон

что его кора подсушилась. Камни понять сложнее всего: они говорят очень медленно и весьма надменно, и их волнуют всякие извержения и потопы, случившиеся тысячелетия назад. Вот со мхами интереснее. – Он задумчиво наклонил голову. – Они постоянно сплетничают, когда пойдёт дождь. Природа никогда не умолкает, просто нужно уметь слушать.

Я вспомнила главу из «Руководства», в которой утверждалось, что природа и магия взаимосвязаны, и посмотрела по сторонам. Мой взгляд остановился на небольшом кедре, растущем на самом краю нашего участка, в том месте, где начинался крутой склон к морю.

– А что сейчас говорит вон то дерево? – спросила я, сдерживая улыбку. Первую за последние несколько дней.

– Оно просто указывает ветвями на воду. Все деревья на участке так делают. Будто пытаются что-то нам сказать, но я не понимаю, что именно.

В моей памяти зазвучали мамины слова: «Он плавает где-то там и ждёт меня», но я потрясла головой, прогоняя эту мысль.

– Ты что-то нашла? – спросил Эбб.

Я рассказала ему о больнице, Убийце и о чём успела прочесть в книге, но толку от всего этого не было никакого, и чем дольше я говорила, тем сильнее распалялась от раздражения и тревоги:

– Я до сих пор не знаю ничего об оружии против ведьм и понятия не имею, где его найти. Мне нечем себя защитить: другими словами, я ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы выяснить, как убить ведьму.

Ветер трепал мои волосы, и они попадали мне в рот. Эбб заметил, что я дрожу, и посмотрел в небо.

– Давай спрячемся от этого вихря, – предложил он. – Я хочу тебе кое-что показать.

Он повёл меня по извивающейся между камнями и крутыми скалами тропе к пляжу.

– Куда мы идём? – спросила я, глядя на окружающие нас утёсы. Мне было страшно уходить далеко от дома в такую неспокойную ночь. Пастухи облаков деловито гоняли по небу обрывки тумана.

Ответ Эбба спокойствия мне не прибавил:

– Лучше будет, если ты сама всё увидишь. На словах это прозвучит так себе.

Но я всё равно шла за ним, неуклюже оскальзываясь на камнях, пока Эбб безмятежно парил впереди. Тропа обрывалась у входа в пещеру, которую мы с Джерм в детстве часто исследовали.

Спасаясь от ветра, я поспешила нырнуть в проход.

– Не бойся, до прилива ещё есть время, – заверил меня Эбб. – Если я в чём-то и разбираясь, так это в приливах и отливах.

Я включила фонарик и огляделась. Пещера производила не самое приятное впечатление: здесь было темно, пусто, сыро и пахло плесенью. Эбб повернулся ко мне, и от меня не укрылось его смущение.

– Где мы? – спросила я. Но затем моё сердце глухо стукнуло о рёбра, когда мои глаза зацепились за ответ на мой вопрос.

На стене пещеры, едва различимые в свете фонарика, были нацарапаны слова: «Здесь 5 мая приливная волна оборвала жизни Роберта Элби и его родителей».

Эбб кашлянул. До меня вдруг дошло, почему мальчика по имени Роберт стали звать Эббом – тем, что случается после прилива.

– Здесь я умер, – сообщил Эбб, глядя куда угодно, только не на меня.

Глава 17

– Я часто забирался сюда, когда ещё был жив. Называл её «моей пиратской пещерой». Мне нравилось приходить сюда и искать рыб, раковины и прочую морскую живность. Это случилось восемьдесят семь лет назад… – Он помолчал, но вскоре продолжил: – В тот день я поймал паука в спичечный коробок и назвал его Фредом. – Он кивнул себе на плечо, где сидел Фред, казалось, внимательно нас слушая. – Мне было жарко и не хотелось ничего делать. Я не собирался засыпать – просто лёг на тот выступ и прикрыл глаза, чтобы дать им отдохнуть в прохладе пещеры.

Эбб замолчал, и теперь надолго.

– Я проснулся и увидел, что вокруг плещет холодная вода, а волны такие сильные, что они меня сносят. Я стал звать родителей. Видимо, они были во дворе наверху, потому что каким-то образом меня услышали. Они пытались меня спасти, но в итоге никто из нас не выжил. Даже Фред. – Он ласково погладил паука. – Мои родители сразу отправились в иной мир. В одну секунду – мы все призраки, смотрим друг на друга и пытаемся понять, что произошло, а в следующую… – Он поднял глаза к виднеющемуся за входом в пещеру небу. – Вокруг них замерцала розовая пыль, и их не стало. А я застрял на Земле. Так всё и произошло.

У меня сердце разрывалось от жалости к Эббу. Остаться на целую вечность прикованным к этой одинокой дыре у моря и дому, где он когда-то жил! Я хотела как-то его поддержать, но, как обычно, когда я больше всего в них нуждалась, слова не шли. Привыкнув молчать, перебороть себя очень трудно. Когда даже твоя мама не желает ничего о тебе знать, ты быстро учишься копить всё в себе, не выпуская свои чувства наружу.

– Раньше я фантазировал, как научусь у твоей мамы охоте на ведьм, выслежу Ведьму Времени и заставлю её вернуть наше с родителями непрожитое время. Но прошедшие годы кое-чему меня научили: мы, призраки, прячемся от ведьм, а не сражаемся с ними. – Он опустил голову.

– Как ты думаешь, почему ты не отправился вместе с ними? – спросила я.

Эбб пожал плечами:

– У каждого призрака свои причины. Никто не знает, что нас ждёт там, по другую сторону, и никто не сможет сказать, что именно удерживает нас здесь. Но мне кажется… Из-за меня произошло нечто ужасное, и теперь мне нужно помочь свершиться чему-то хорошему, чтобы восстановить равновесие… так я думал многие годы. – Взглянув на меня, он потускнел, но снова засиял в призрачной версии смущения. – Я всегда верил, что если мне не удалось защитить моих родителей, но я смогу защитить тебя, возможно, этого будет достаточно. Но получилось так, что из-за меня у тебя неприятности. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. – Он снова покраснел.

Пока он говорил, в пещеру проникли первые лучики лунного света, и я заметила мерцание в воздухе. Сотни и сотни призрачных паутин переливались как тончайшее серебряное кружево, излучая то особое сияние, свойственное всем призракам. От этой потусторонней, хрупкой и фантастической красоты захватывало дух.

Но самое странное было то, что их нити совершенно невероятным образом сплетались в слова.

Летучая мышь рыгнула. И так появилась галактика, обитатели которой никогда не узнают о выплюнувшей их летучей мыши.

– Я Сумбур, эльф из туфли, и я верну тебе дыхание.

– Эй, – сказала я, не веря собственным глазам и памяти. – Это же строчки из моих историй.