Степи Эреду. Часть 2 - Archer

наблюдая за развитием событий. В бой вступать не хотел, но был готов среагировать молниеносно. Очень хотелось, чтобы жадный караванщик, нагло обобравший меня на пятьдесят золотых, заплатил стократ больше.

— Имар! — раздался смутно знакомый голос. — Что же ты без приглашения топчешь мою землю?

— Сам знаешь почему, Виал, — злобно ответил караванщик. — На севере гон у тварей Ишима. Они зашли под Путевые Камни.

— Знаю, Имар, — усмехнулся тот. — А еще знаю, что ты не заплатил за проход.

Все было знакомо — голос мужчины, говорившего с нашим караванщиком, и его имя, но хоть убей, никак не мог вспомнить, при каких обстоятельствах я их слышал.

— Я готов заплатить виру. Втройне.

— Поздно, Имар. Я заберу весь груз, а тц-ха уведу в рабство.

Тц-ха — чужие, не наши, не местные.

Что? Под чужими это он кого подразумевает? Нас что ли? Меня? Пффф. Пора вмешаться.

— Силенок не хватит, Виал, — выкрикнул я, привстав в седле. — Бери то, что предложил караванщик, и пропусти нас.

Бросил мимолетный взгляд в сторону наспех импровизированной баррикады. Оттуда недоуменно уставились в мою сторону.

— Это кто тут такой дерзкий? — Воины, держащие меня на острие, убрали копья и расступились, и я наконец увидел говорившего. И сразу его узнал; синяя ленточка, повязанная на древке копья, не оставляла сомнений. Это был именно тот человек, который отправил меня к Ледяной Купели. Считай в ловушку, на съедение Бессмертной Матери.

— Или мне напомнить, как ты поступил со мной и затребовать виру? — произнес я, а мой единственный глаз начал наливаться угрожающей бирюзой, точь-в-точь такого же цвета, что Истинный Лед, окружавший узилище давно неживой шу-Са'эри Нинту. — Но учти, я ведь могу взять ее вашими жизнями.

Секунда, и на лице Виала промелькнуло узнавание, тут же сменившееся сильным испугом. Но ему удалось быстро взять себя в руки. Он, приложив ладонь с оттопыренными пальцами к груди, склонился в пояснице, практически коснувшись лбом затылка собственной лошади.

— Приветствую тебя, Энки-ойя, Разрушитель Ледяной Купели и убийца Бессмертной Матери.

Вся сотня воинов последовала примеру своего предводителя — склонили головы.

Глава 17

Вот он — апогей преклонения силе. Сто человек покорно склонили головы перед одним, но наделенным силой могучего дара. Я даже на мгновение задумался: а смогли бы они меня одолеть, если накинутся всем скопом? Нет, не смогли бы. По меркам простых людей я практически всемогущ, хотя на самом деле не владею всей полнотой знаний и возможностей тех же Шу. Но даже голым управлением дара способен противостоять гораздо большему числу неодаренных, чем даже этой сотне бывалых степных воинов.

И тщеславие непременно дало знать о себе. Я выпрямился в седле, гордо вскинул голову и услышал негромкие ошарашенные голоса.

— Это он!

— Это Энки-ойя, который разрушил Ледяную Купель.

— Это там он получил такие страшные травмы? — едва слышимым шепотом спросил кто-то.

Похоже, вести среди кочевников разлетелись быстро, даже несмотря на чудовищные расстояния между поселениями. Это было приятно, конечно, но теперь про путешествие инкогнито, кажется, можно забыть. С такой внешностью быть мне узнанным везде. Не думаю, что в Степях много народа с одновременно отсутствующими рукой и глазом.

— Позволь пригласить тебя преломить с нами хлеб и разделить тяготы пути, — ритуально произнес Виал. Он подал знак рукой, и всадники немедленно расступились пред нами.

Я кивнул и направил лошадь в образовавшийся коридор. До чего же приятно, черт побери! Наконец хоть где-то мне выказали настоящее уважение, а не пытаются спровадить подальше или вовсе убить.

Задержал лошадь возле хозяина каравана. Беззлобно, даже с какой-то иронией, посмотрел на него и произнес:

— Калека не всегда обуза. Это не вы охраняете меня, Имар. Скорее я охраняю вас, и, случись что-то страшное, непременно встану на защиту.

Тот отвел взгляд.

— В этом больше нет необходимости, ойя, — ухмыльнулся Виал. — Мы сопроводим тебя до того места, куда ты направляешься, вдвое быстрее.

Я снова кивнул, не отводя взгляда от караванщика. Тот не выдержал и склонил голову, так ничего и не проронив в ответ. Взглянул я и на ту троицу — двух братьев и сестренку, что мне так понравилась. Они стояли, упершись взглядом в землю, не смея поднять головы. Я искренне, даже с какой-то долей иронии, улыбнулся.

Нет, я совершенно не злился и не пытался отыграться за их поведение. Недавно пережитые события заставили меня взглянуть на мир совершенно иначе — по-взрослому, зрело, мудро. Я считал их детьми — глупыми, наивными, с присущей их возрасту дерзостью и прямолинейностью. Так в чем же их винить, за что наказывать? За то, что они все еще дети, хоть и находились со мной в одном возрасте?

Стоимость откупа обсуждали при мне, во временном лагере, что разбили недалеко от так и не разобранной баррикады из телег. Нарушение, что позволил себе караванщик, в среде кочевников оказывается воспринималось крайне серьезно. Уж не знаю, как они поделили бескрайние просторы Степи, но ведь как-то еще умудрялись контролировать свои владения от чужаков. Подозреваю, что не без помощи тех же Путевых Камней. Похоже, они являлись не только укрытием от измененных тварей, но и своего рода сигнализацией.

Караванщик нарушил чужие границы, и как можно рьяно сейчас доказывал, что поступил так вынужденно, пытаясь сбить откупную цену.

— Не гневи Духа Степей, Виал. Ты прекрасно знаешь, что я не мог пойти привычным маршрутом.

— Все ты мог, Имар, — не согласился его собеседник. — Гон у измененных тварей почти завершился, они уже покидают просторы степи и входят в Ишим. И ты прекрасно знаешь об этом. Странно, что ты не набрал отряд побольше. И вдвойне странно, что ты не решился на это, имея в отряде Энки-ойя. Но вместо этого ты решил пройти моими землями, не заплатив за проход еще в Ти-Ире.

— Энки-ойя не представился, — буркнул караванщик, так и не осмелившись взглянуть на меня.

Виал сразу уловил его настроение. Видимо, являлся еще более прожжённым в житейских делах, чем Имар. Выдвинув корпус вперед и прищурив глаза, он холодно спросил: — Сколько ты с него взял⁈

— Пятьдесят золотых, — пристыженно ответил Имар, но сразу начал оправдываться. — Я думал, просто отвязаться от калеки, назначив непомерную цену, и не совсем ожидал, что он ее заплатит.

— А сколько ты берешь с остальных? — еще более строже спросил Виал. А я наблюдал и восхищался пронырливостью караванщика.

— Два золотых, — ответил тот. — Монета мне и монета воинам, что охраняют в пути.

Однако! Где две монеты, а где пятьдесят⁈ Я что-то такое заподозрил еще в тот момент, когда увидел