Молот Пограничья. Книга V - Валерий Пылаев

— Будет исполнено, ваше сиятельство. Разрешите выполнять?

— Выполняй. — Я махнул рукой. — Еще вопросы имеются?

Вопросы имелись. И в таком количестве, что где-то через полчаса я не выдержал и разогнал делегацию по домам, пообещав лично озаботиться и больницей, и школой, и вообще всем на свете. Судя по тоскливой физиономии, Орехов не успел сообщить и о половине дел, но спорить с князем, конечно же, не стал.

А я в очередной раз подумал, что вести дружину в бой и сражаться самому у меня получалось куда лучше, чем править. Бросать Гатчину на произвол судьбы было нельзя никак, особенно теперь, однако в комплекте с куском земли под боком у Тайги и стоящим на нем селом я приобрел не только несколько тысяч подданных, готовых исправно платить положенную десятину.

А еще и целый ворох хлопот, что достались в наследство от Зубовых. И столько работы, что ради нее пришлось бы забросить и крепость на том берегу Невы, и Отрадное, и уж тем более поездки в Орешек. Даже будь у меня вся сила Стража, я все равно не сумел бы находиться в трех-четырех местах одновременно. А значит…

Значит здесь нужен другой правитель. В меру толковый, шустрый, обладающий какими-никакими знаниями и опытом подобных дел. И, что еще важнее — преданный мне. Способный не только кое-как справиться со всей местной рутиной, но и защитить Гатчину, если придется. Причем защитить располагая лишь крохотным отрядом и собственным силами. Пусть не запредельными, и все же…

— Ваше сиятельство, — Голос Ивана вырвал меня из размышлений. — Разрешите идти?

— Разрешаю. Как закончишь — доложишь, — кивнул я, не успев даже толком вспомнить, на какое срочное и жизненно важное дело ушлые местные патриархи подрядили второго моего телохранителя. И развернулся к Соколу. — А ты задержись. Разговор у меня к тебе есть. Прогуляемся?

— Как пожелаете! — Бывший фельдфебель козырнул и улыбнулся уголками рта — видимо, обрадовался, что судьба в моем лице решила избавить его от беготни с поручениями. — Можно и прогуляться… Спросить чего хотели, ваше сиятельство?

— Много чего хотел. Но для начала вот чего объясни. — Я заложил руки за спину и неторопливо зашагал обратно в сторону храма. — Почему не сказал, что ты Одаренный?

Глава 13

Сокол споткнулся, будто зацепившись за что-то носком ботинка, и едва не уронил штуцер. Потом вытаращился, открыл рот и принялся недоумевающе хлопать глазами, периодически выдавливая из глотки что-то среднее между вздохом, хрипом и едва слышным «с чего вы взяли, ваше сиятельство?».

Оставайся у меня хоть самая капля сомнений в истинном происхождении бравого фельдфебеля, я, пожалуй поверил бы — настолько убедительно выглядел этот маленький спектакль. Артистические способности у парня всегда были заметно выше среднего, а на этот раз он и правда старался.

Впрочем, недолго. Явно сообразил, что его тайна раскрыта окончательно и бесповоротно, и тут же перестал паясничать — подобрался, выпрямился и зашагал ровно, догоняя меня. Взгляд Сокола не мгновение стал недобрым и колючим, но через мгновение сменился смиренным и даже почти жалобным, а из тощей груди вырвался тоскливо-протяжный вздох человека, который понял, что дальше ломать комедию уже ни к чему.

— Что, так заметно? — печально усмехнулся Сокол. — Или просто где-то прокололся?

— Всего по чуть-чуть. — Я решил не напускать тумана — и принялся рассказывать: — Если честно, подозрения у меня уже давно были, чуть ли не самого начала. Бегаешь быстро, скачешь, как таежный заяц. И Полина Даниловна — сестра моя — на тебя всегда поглядывала. Говорить ничего не говорила, но думала наверняка, хоть и сама не знала, что именно. У целителей на Одаренных нюх, сам знаешь.

— Знаю, — буркнул Сокол. — Поэтому и прятался. И от Полины Даниловны, и от всех остальных тоже. И как вы меня почуяли?..

— Ну… вообще-то я и не почуял, — честно признался я. — Силу скрывать ты мастер, ничего не скажешь. Тут ни Горчаков, ни Орлов, ни Белозерский бы, пожалуй, не справился.

— А как же тогда?..

— Я ж говорю — резвый больно. И крепкий. Вроде тощий, а зубовских гридней в бою так кромсал, что клочья летели. Обычные люди, ты уж меня извини, так не дерутся.

— Когда припрет — дерутся.

Сокол снова посмотрел исподлобья, и на этот раз в его взгляде отчетливо читалось… Нет, даже не недовольство — гнев. Парень сердился то ли на меня — за то, что вот так легко провел его, толком не имея аргументов или доказательство, то ли на самого себя — за то, что повелся.

И несколько минут мы шагали молча, старательно огибая сначала храм, потом снежную крепость, вокруг которой уже вовсю кипела баталия — мальчишки пошли в рукопашную: похватали сосульки и принялись задорно колошматить друг друга, ломая хрупкие ледяные мечи об шапки и полушубки. Сокол наблюдал за ними так, будто всерьез надеялся научиться секретам стратегии и тактики у десятилетних вояк. Потом оборачивался на купола храма, потом на двух молоденьких девчонок, прошагавших мимо — в общем, делал все, лишь бы не продолжать беседу.

Но когда шум и крики остались позади, я продолжил ее сам.

— Но это все, конечно же, ерунда. Должен сказать, ничего выходящего за рамки способностей обычного человека ты не делал, — усмехнулся я. И все-таки уточнил: — Обычного сильного, быстрого и очень-очень везучего и сообразительного человека. Который к тому же кое-что смыслит и в этикете, хоть и старательно изображает из себя парня, у которого за плечами от силы деревенская школа.

— Не было школы, — вздохнул Сокол. — Только реальное училище в Новгороде.

— А окончательно я убедился, кстати, совсем недавно, — продолжил я. — Когда перебирал кое-какие бумаги, которые нам любезно оставили в усадьбе его сиятельство Николай Платонович с сыновьями. Многое они успели вывезти, но до фотоальбомов, полагаю, руки все же не дошли. — Я спустился с тротуара и, пропустив медленно ползущий куда-то грузовик, зашагал через улицу. — Знаю, рыться в чужих воспоминаниях не вполне достойно порядочного человека, однако и там порой можно найти кое-что интересное. К примеру — фото сослуживцев старика Зубова из гвардейского полка. Самой карточке лет сорок, не меньше, однако один офицер на ней… Штабс-капитан. Лет на пять старше, чем ты сейчас, но сходство поразительное. Я бы даже сказал — фамильное.

— Может, хватит уже намеков, Игорь Данилович? — раздраженно проворчал Сокол. — Что вы хотите всем этим сказать?

— Смею надеяться, дальше говорить будешь ты. А знать я хочу… да хотя бы твою настоящую фамилию — для начала.

Голос я повышать не стал. Но тон