Молот Пограничья. Книга V - Валерий Пылаев

— Я и сам не ожидал. — Я, наконец, сумел вырваться из Катиной хватки и поставить ее на пол. — Вижу, работа идет полным ходом.

— О да. Если честно, я даже ненадолго отложил расчеты по вашей плотине, Игорь Данилович. — Воскресенский улыбнулся. — Волот куда интереснее. Такая древняя машина — и такая совершенная… Правда, что вы сами ковали его доспехи?

— Лишь малую их часть, Дмитрий Иванович. Ничего особенного. — Я махнул рукой. — Кстати, раз уж мы заговорили о чарах… Не могли бы вы взглянуть еще кое на что?

Сейф, вырванный грузовиком из стены зубовского дома, стоял на верстаке справа от входа в оружейню. Видимо, с того самого дня, как я отправил его домой, окончательно потеряв надежду справиться с охранной магией самостоятельно. Привлекать старика профессора к таким делам было, пожалуй, не слишком порядочно, однако вскрыть защиту чертовой железки, попутно не превратив ее содержимое в пепел, мог только он.

Раз уж Катя сама не сумела.

— Разумеется, друг мой!

Воскресенский с неожиданным для своих лет проворством поднялся и чуть ли не вприпрыжку направился ко мне. Катя посмотрела ему вслед, потом перевела взгляд на сейф — и вдруг хитро заулыбалась. Видимо, сообразила, что я задумал использовать знания и опыт его сиятельства профессора в своих целях.

— Полагаю, вас интересуют чары, который повесили на этот металлический ящик? — Воскресенский чуть наклонился и приспустил очки на нос — видимо, на таком расстоянии они ему скорее мешали. — Хм… весьма крепкая работа. Пожалуй даже не лишенная определенного изящества. Вы знаете, кто ставил защиту?

— Не уверен. Полагаю, лично мы с ним не знакомы, — быстро ответил я. И будто бы невзначай поинтересовался. — Скажите, Дмитрий Иванович, а вы могли бы — чисто теоретически, разумеется! — вскрыть контур, не навредив металлу и тому, что под ним скрывается?

— Я? Конечно же. — В голосе Воскресенского на мгновение прорезалась уязвленная гордость. Эти чары — дело рук и Дара весьма способного мага, но ему еще предстоит многому научиться… Желаете попробовать?

— Почему бы и нет. — Я пожал плечами, старательно изображая что-то вроде равнодушия. — Мне любопытно посмотреть на вашу работу.

— И мне тоже, — изящно встряла Катя.

Я бы на месте его сиятельства профессора не поленился бы задать пару вопросов. Но тот или сам был не прочь размяться, или вообще не интересовался ничем, кроме магии. И вместо того, чтобы занудствовать, тут же принялся водить руками перед дверцей сейфа. Выглядело это скорее забавно, чем эффектно, но явно работало: не прошло и минуты, как Воскресенский резко потянул на себя невидимую ниточку, будто распуская последний узел, и удовлетворенно выдохнул.

— Вот и все, друзья мои, — сообщил он, отступая на шаг. — Теперь можете открывать. Если, конечно же, вам известна комбинация.

— Полагаю, мы можем обойтись и без нее. — Я невинно улыбнулся и коснулся ладонью дверцы около замка. — Ключа у меня, кстати, тоже нет — так что осторожнее, Дмитрий Иванович, сейчас здесь будет жарко.

Мои умения даже рядом не стояли с мастерством его сиятельства профессора, так что пришлось, как обычно, работать чистой силой. Пламя полыхнуло на кончиках пальцев и с сердитым жужжанием вгрызлось в сталь. На самом сейфе бывший хозяин тоже не экономил, так что пришлось повозиться. И все же металл уступил магии, и искалеченный жарким огнем механизм жалобно щелкнул, отпирая дверцу.

— Что ж… грубовато — зато действенно, не так ли? — усмехнулся Воскресенский. И вдруг посмотрел мне прямо в глаза. — Признаться, мне тоже любопытно взглянуть, что вы забрали у покойного князя Зубова.

Глава 15

От неожиданности я даже закашлялся. И где-то с полминуты пытался сообразить, что сказать — да и стоит ли вообще открывать рот. Не то чтобы меня так уж смутил тот факт, что его сиятельство профессор вот так запросто сообразил, откуда в оружейне взялся запертый и оплетенный чарами металлический ящик, однако делиться подробностями я пока не собирался.

Катя нервно заулыбалась. Видимо, она тоже успела привыкнуть к мысли, что Воскресенского не интересует ничего, кроме древних чар, науки и хитрых контуров в Матерь знает сколько слоев. Ну и, может, еще Тайги с ее необычно растущим магическим фоном.

А старик оказался не так прост.

— Что? Не смотрите на меня так, Игорь Данилович, — усмехнулся он. — Может, я и не молод, и порой могу выглядеть ученым не от мира сего, но по крайней мере еще не выжил из ума.

— Подобных мыслей у меня не было. — Я слегка покривил душой. И тут же решил, что больше этого делать определенно не стоит. — Но, Дмитрий Иванович, как вы?..

— Как я догадался? Это не так уж сложно. Во-первых я узнал работу Одаренного, который ставил чары. Один из моих учеников — и, смею сказать, далеко не бездарный. Парень уехал в Новгород еще лет пять назад и с тех пор многому научился. Однако стиль контура как почерк, с годами почти не меняется. — Воскресенский мягко улыбнулся. — Полагаю, лишь немногие на Пограничье могли позволить себе услуги мага такого класса. И покойный Николай Платонович — один из них.

— Во-первых… — задумчиво отозвался я. — Значит, есть еще и во-вторых?

— А во-вторых, Игорь Данилович, мне прекрасно известно о вашей вражде с Зубовыми. — Воскресенский пожал плечами. — И известно, что не так давно за рекой случилась самая настоящая бойня. После который вы с дружиной вдруг появились в Гатчине на следующий же день. Так что, полагаю, речь идет о некой… компенсации за потери.

Старик взглядом указал на полуоткрытую дверцу сейфа. За которой, очевидно, и скрывалась та самая компенсация. После победы я забрал у врагах неизмеримо больше, чем какой-то там железный ящик, однако и в нем наверняка осталось кое-что ценное. Из того, что не осело на счетах в столичных банках или не исчезло неведомо где вместе с последним уцелевшим Зубовым.

А если учесть, что вся семейка почти не скрываясь промышляла контрабандой и продавала крупные жив-камни направо и налево, они наверняка не спешили вывозить добычу из родового гнезда туда, где огромные сияющие кристаллы непременно привлекли бы внимание. В банк отправлялась наличность — перевязанные веревочками или ленточками пачки сторублевых бумажек — однако все сомнительное…

Все сомнительное хранилось дома. И вряд ли даже показательный суд на средним из братьев Зубовых и его ссылка на юг наставили старика и прочих сыновей на путь истинный.

Сейф хранил тайны — и некоторые наверняка были из тех, что куда