Молот Пограничья. Книга V - Валерий Пылаев

— Никаких, Дмитрий Иванович. — Я покачал головой. — Ради науки — все, что угодно.

— Чудно, чудно! — Воскресенский радостно потер руки. — Я сегодня же позвоню в столицу. А вам с Катериной Даниловной лучше подготовить эту чудесную машину. Уверен, вместе мы сможем поставить Святогора на ноги за неделю. Или даже раньше!

— Только для этого сначала надо подправить ему броню. Слегка помахать молотом. — Я повернулся к сестре. — Ты ведь мне поможешь?

— Хоть сейчас! — Глаза Кати вспыхнули озорными огоньками. — Еще спрашиваешь!

* * *

Одаренные куда крепче обычных людей. Включая тех, кому природа от всей своей широкой души отсыпала и здоровья, и физической мощи. Магия, что струится по телам даже самых скромных и бесталанных аристократов и их отпрысков, неизменно приподнимает людей на несколько ступенек над простыми смертными. А уж если речь идет о князьях с аспектом Огня, их силы и вовсе можно считать почти бесконечными.

Но я в очередной раз убедился, что легенды о неутомимых воинах — всего лишь легенды. А те, кто их придумывал и передавал из уст в уста, даже не пробовали… Нет, возможно, они и правда сражались целый день и ночь напролет, облачившись в доспехи и взяв в могучие руки клинки или топоры, однако вряд ли хоть кто-то из великих героев прошлого сумел бы столько же времени орудовать тяжелым кузнечным молотом.

Первый час был для отвыкшего от работы тела скорее разминкой. Второй я провел в кузне с тем удовольствием, которое способны почувствовать горячие от тяжелого инструмента мышцы. Третий тоже показался сравнительно приятным, да и начало четвертого было не хуже.

Но потом где-то в холке скопилась ноющая боль, а плечи и руки, сжимавшие молот, налились свинцовой тяжестью. А когда усадьба за крохотным оконцем кузни уснула, я окончательно убедился, что и Одаренные тоже устают. Мы с Катей залатали пробитую магией пластину кирасы Святогора, привели в порядок наплечник и заново выковали левый наруч, однако на большее меня уже не хватило. Первородное пламя без особого труда делало кресбулат мягче пластилина, однако контур еще не успел восстановить силы. Маны не хватало, и магический огонь понемногу начал тянуть ее из самого близкого доступного источника.

То есть, из меня — видимо, Катина несформированная энергия пришлась ему не по вкусу. И в какой-то момент усталость не просто нагнала, а обрушилась на плечи такой тяжестью, что я даже не сумел добраться до душа — просто окатил себя из ведра ледяной, кое-как вытерся. И только потом осторожно поднялся к себе спальню, то и дело останавливаясь, чтобы никто из домашних не услышал мое горестное кряхтение.

Однако и постель не принесла облегчения. Мышцы больше не работали, но так и не перестали гореть огнем. Ворочаясь под одеялом, я мысленно проклинал ускоренную регенерацию Одаренных. Которая хоть и восстанавливала лопнувшие волокна с немыслимой для обычного человека скоростью, не давала спать, разогревая тело и превращая его в ходячую… то есть, лежачую фабрику по переработки маны в сложные органические цепочки. Казалось, это продлится до самого рассвета.

А потом все вдруг закончилось. Боль и жжение в мышцах не ушли постепенно, а вдруг разом исчезли, будто кто-то всемогущий отыскал в моем организме нужную кнопку. Несколько мгновений я лежал в тишине, которую не нарушало даже привычное подвывание ветра на чердаке. Казалось, не могло быть лучшего момента наконец отключиться, чтобы утром открыть глаза здоровым, могучим и посвежевшим, однако сон и не думал приходить.

Вместо него пришло что-то другое. Сначала тоскливое ощущение где-то на уровне желудка, а за ним вполне осязаемое чувство опасности. И не далекой, что могла бы затаиться где-то в завтрашнем дне — нет, самой что ни на есть близкой. Охранная магия вокруг усадьбы то ли еще не успела напитаться силой трофейного зубовского жив-камня, то ли просто-напросто не сработала, собаки молчали, и никто из гридней не спешил к господскому дому, на ходу стреляя из штуцера, и все же я — он уже здесь.

Тот, кому под силу обойти даже самые чуткие и сложные чары. Не враг… наверное, не враг — но уж точно и не славный и добрый гость.

Наша первая встреча обошлось без драки, однако рука сама метнулась к стоявшим у изголовья кровати ножнам, и к окну я уже шагал, сжимая верный меч — пусть и вряд ли от него было бы много пользы.

Тощая фигура — огромная, раза в полтора выше человека — стояла внизу, всего в нескольких шагах у стены. Сапоги великана утопали в сугробе по середину голенища, однако следов вокруг я не видел. Будто он не пришел сюда, как положено, а то ли перенесся по воздуху, то ли просто-напросто возник прямо здесь, прямо под моим окном.

Наверное, я должен был испугаться. Если не гигантского роста, косматой седой бороды, огромных ручищ или глаз, сиявших из-под капюшона тусклыми зелеными огоньками, то хотя бы той легкости, с которой незваный гость подобрался так близко ко мне, никого не потревожив.

Должен был — но не испугался.

— Наглый старик, — усмехнулся я. — Неужели на этот раз ты все же решил появиться передо мной во плоти?

Нас разделяли два слоя стекла и с десяток метров морозного ночного воздуха, однако я почему-то не сомневался, что таежный бродяга меня отлично слышит.

Впрочем, как и я его.

— Во плоти? Нет, князь, — отозвался он. — Ты снова спишь.

Глава 16

Вот уж чего я точно не почувствовал, так это удивления. Черный Ефим проделывал подобные фокусы и раньше, а на этот раз просто сработал еще изящнее — нащупал мое сознание и подцепился в тот момент, когда я, наконец, провалился в сон. И не успел заметить, как исчезла грань между видением и реальностью.

Впрочем, иллюзия оказалась небезупречной. В день нашей первой встречи с таежным старцем мне было не до наблюдений, но сейчас я все же не поленился оглядеться по сторонам. И крохотные неточности полезли буквально из каждого угла: шкаф оказался раза в полтора больше того, что стоял в углу на самом деле. Зеркало висело не над умывальником, а чуть правее, полотенце на крючке сменило цвет с темно-синего на белый. А сам умывальник из скучного алюминиевого цилиндра, которые десятками продавали в Тосне, превратился в замысловатую конструкцию из слегка потемневшей латуни — она отлично бы смотрелась в музее, но уж точно не в апартаментах обнищавшего… ладно, теперь не такого уж и обнищавшего князя Пограничья.

Доски