Молот Пограничья. Книга V - Валерий Пылаев

пошире, кресло, невесть откуда взявшийся ковер на полу… Ефим то ли не сумел в точности воссоздать комнату из реальности, то ли не так уж и старался. Значит, пока еще не хозяйничал в моей голове — только зачерпнул немного сверху и слепил хоть какое-то подобие привычной обстановки. Видимо, чтобы я не нервничал сверх меры.

Надо же какой заботливый. Однако это точно не повод разрешать ему и дальше ковыряться в памяти. Сжав зубы, я выдохнул, разжал пальцы, и Разлучник выпал из моей руки. Но вместо того, чтобы удариться об пол, просто растворился в воздухе, будто его и вовсе не было в этом сне.

И это, надо сказать, обнадеживало — раз уж хоть чем-то здесь я управлял сам.

— Неплохо, князь. Ты быстро учишься.

На этот раз низкий голос с едва заметной хрипотцой раздался уже в комнате, прямо у меня за спиной. Пока я осматривался, старикашка успел переместиться с улицы в кресло, и теперь сидел, вытянув к центру комнаты нечеловечески длинные ноги. И никакого снега на его гигантских сапожищах, конечно же, уже не было.

— Учусь? — фыркнул я. — Чему? Крепко спать?

— И этому тоже. — Ефим пожал плечами. — Видеть невидимое, создавать несуществующее. Или изменять его по собственной воле. Довольно полезное умение, ты не находишь?

— Ты здесь для того, чтобы учить меня своей магии, старик? — Я приподнял брови. — И чем же я обязан?..

— Просто проявляю учтивость. — Ефим то ли не заметил яд в моем голосе, то ли решил сознательно проигнорировать. — Раз уж имел наглость вломиться в твой сон без разрешения.

— Учтивость? Вот как? — усмехнулся я. — Интересно, раз уж это мой сон — превратить тебя в чучело лисицы, например? Одетое в красные шорты?

Не знаю, чего трехметровый старикашка стоил в бою, но мир снов определенно был его вотчиной. И сама эта мысль заставляла первородное пламя сердито метаться в груди. Начинать драку я не собирался, однако язвить с каждым мгновением хотелось все сильнее.

— Превратить в чучело лисицы? Вполне возможно. Но я бы попросил тебя этого не делать. — Голос Ефима все еще воплощал абсолютную, смертельную серьезность. — Иначе беседа получится совсем уж нелепой.

Наверное я в глазах старика сейчас выглядел ребенком. Беспомощным, не слишком разумным, зато своенравным и ершистым. Он наверняка потратил немало сил, чтобы пробиться ко мне из глубины Тайги — хоть бы и не во плоти. Каждая минута здесь стоила ему изрядного куска резерва, но Ефим все равно терпеливо ждал, будто вовсе никуда не торопился.

На мгновение я даже почувствовал… Нет, не стыд, конечно же, однако ёрничать почему-то уже не хотелось.

— Пожалуй, — вздохнул я, отступая на шаг и плюхаясь обратно на кровать. — И зачем же ты здесь? Что хочешь предложить на этот раз?

— Не предложить. Показать. — Ефим оперся ладонями на подлокотники кресла. — Пойдем, князь.

— Куда?

— Далеко. Только прошу тебя, не пытайся сопротивляться. Я и так не уверен, что смогу протащить туда нас обоих.

Когда старик поднялся во весь свой гигантский рост, потолок над его головой послушно расступился. Но вместо замерзших балок чердака господского дома я увидел небо. Темное, почти черное, усеянное яркими звездами. Наверное, таким оно и было далеко за Невой. В самом сердце Тайги, откуда Черный Ефим пришел по мою душу.

За потолком исчезли и стены — теперь меня окружали вековые сосны. И не такие, как вокруг крепости Боровика на том берегу, а настоящие лесные великаны. Обхватить их стволы не смогли бы даже и несколько человек, взявшись за руки, а кроны… кроны я не видел — они исчезали где-то в темной густой вышине, сквозь которую пробивался свет луны.

Наверное, об этих деревьях и рассказывал Жихарь в мое первое утро на Пограничье. Тогда это показалось скорее сказкой. Очередной байкой из тех, что травили друг другу у костра вольники — которые, разумеется, ни разу в жизни не забирались в Тайгу достаточно далеко, чтобы увидеть лесных великанов своими глазами. Но чудо-сосны существовали…

Если, конечно же, Ефим не придумал их, как обстановку в якобы-моей комнате.

— Пойдем, князь. — Он протянул мне ручищу с длинными сухими пальцами. — Держись. Снег здесь глубокий.

— И ненастоящий, — буркнул я. — Иди уже. Показывай дорогу.

— Как знаешь.

Ефим сделал всего пару шагов — и тут же почти исчез из виду. Я поспешил следом, загребая сугробы босыми ногами, но расстояние между нами нисколько не уменьшилось. Наоборот — стало чуть больше. Несмотря на запредельные для простого смертного габариты, старик двигался легко и свободно, будто тонкая корка на снегу держала его вес.

Прямо как в рассказе Гуся. С той только разницей, что парень следовал за Черным Ефимом по болоту. А уж во сне или наяву — об этом парень вряд ли задумывался. Впрочем, как я сейчас: через полсотни шагов все мысли остались где-то позади, и я на чистом упрямстве шел между гигантскими деревьями, стараясь не упустить из виду облаченную в лохмотья тощую спину.

Ноги утопали в снегу чуть ли не по колено и ноги понемногу начинали замерзать. Навредить мне во сне холод наверняка не мог, однако тащиться по сугробам оказалось так же непросто, как и в реальном мире. Я попытался представить, что мое тело ничего не весит и движется с запредельной скоростью, но не смог — видимо, на это новообретенных способностей менять реальность грез по своему усмотрению пока еще не хватало.

К счастью, удирать от меня Ефим явно не собирался. И через минуту или две даже чуть сбавил ход, чтобы я не потерялся. Наверняка рядом с ним шагать было бы проще, но я тут же представил, как огромный старец ведет меня невесть куда за руку. Прямо как дедушка — бестолкового и озорного внука, чтобы показать ему…

— Куда мы вообще идем? — проворчал я, в очередной раз озираясь по сторонам. — Что это за место?

— Тайга. — В голосе Ефима даже прорезалась насмешка — настолько глупым, видимо, ему показался вопрос. — Очень далеко от твоего дома, князь. Там, где человеку лучше не появляться.

— И все же мы здесь, — отозвался я, перемахивая через огромное поваленное дерево. — Почему?

— Полагаю, хуже уже не будет. — Ефим обернулся через плечо, и его глаза сверкнули под капюшоном. — Кое-кто уже зашел за рубежные камни, и теперь вряд ли что-то изменится. Тайга помнит все, но мы для нее лишь букашки. Человеком больше, человеком меньше…

— Рубежные камни? — Я прибавил шагу — старик понемногу уходил вперед, почти исчезая в темноте за деревьями. — Говоришь прямо как Молчан.

— Правда? В