Мстислав Дерзкий. Часть 6 - Тимур Машуков

Да, я знаю! — мои слова прозвучали как вызов. — Светлому духу там будет нелегко! Само то проклятое место будет пытаться погасить наше сияние, выжечь волю, иссушить душу! Силы Тьмы будут там дома, а мы — чужаками. Но! — я ударил себя кулаком в грудь. — Но мы справимся! Потому что за нашей спиной — не только память о прошлом! За нашей спиной — те, кто живет сейчас! Наши потомки! Те, кто строит города, растит хлеб, рожает детей, творит музыку и пишет книги! Их жизнь, их будущее, их смех и их слезы — вот наш щит! Вот наша сила!

Я видел, как загораются глаза у воинов. Как выпрямляются спины. Как сжимается строй, становясь еще монолитнее.

— Мы пойдем в царство смерти не как просители и не как жертвы! Мы пойдем как буря! Как карающий меч! Мы вгоним наш свет в самую глотку Тьмы! Мы заставим саму Смерть усомниться в своей власти! Мы покажем им, что такое ярость живых, что такое сила воина, в чьих жилах течет кровь, а в груди бьется сердце, полное любви к своей земле!

Я обвел их взглядом, вкладывая в него всю свою веру, всю свою ярость, всю свою надежду.

— Грядет битва. Битва не на жизнь, а на бытие. Битва с богами и нежитью. Битва, после которой либо наш мир обретет вечный рассвет, либо его поглотит вечная ночь. И я… я веду вас не на смерть. Я веду вас — на победу! За Русь! За жизнь! За будущее!

Я не кричал. Я произнес эти слова с ледяной, стальной уверенностью, что не оставляла места для сомнений.

И в ответ на мои слова тишина взорвалась.

Это не был крик. Это был рев. Рев сотен тысяч голосов, слившихся воедино. Древние витязи, стрельцы, гренадеры, солдаты Великой Отечественной — все они, как один, издали тот самый, первобытный, сокрушающий дух врага клич. В нем была ярость, в нем была боль, в нем была несокрушимая воля. Свет, исходящий от их душ, вспыхнул с невероятной силой, озарив поле ослепительным сиянием, перед которым померкла бы луна.

Они были готовы. Готовы идти за мной хоть в ад. Готовы пронести свой свет через самые темные бездны. Потому что они были воинами. И потому что за их спиной была Русь…

Глава 12

Глава 12

Воздух, еще мгновение назад звеневший от яростного рева тысяч воительских душ, внезапно затих. Яркий свет, что еще мгновение назад заливал поле, померк, словно его вобрали в себя призрачные фигуры.

Они не исчезли резко, не растворились в клубах потустороннего дыма. Просто стали еще прозрачнее, невесомее, а затем и вовсе слились с ночной мглой, словно их и не было. Но я-то чувствовал. Чувствовал их незримое присутствие тысячью невидимых нитей, что тянулись от моего сердца к тому месту, где они теперь пребывали — за гранью обычной реальности, но в состоянии готовности, ожидая моего приказа. Моя рать. Моя последняя надежда.

На поле остались лишь сотня воинов. Сто величественных фигур, стоящих чуть в стороне от того места, где был я. Сто командиров. Те, кто в свое время вели дружины в бой, командовали полками, батальонами, ротами. Их доспехи и форма все так же сияли призрачным светом, но от них веяло не просто яростью, а холодной, расчетливой решимостью полководцев. И среди них, но на полшага впереди, незыблемый, как утес, стоял первый среди равных — мой отец, князь Олег. Его рука все так же лежала на эфесе могучего меча, воткнутого в землю, а взгляд был прикован ко мне.

Мы не стали разговаривать. Не время и не место было для душевных излияний, для сотен вопросов, для долгих рассказов о том, что произошло за тысячу лет разлуки. Все это могло и должно было подождать. Сейчас важнее была цель. Действие.

Я встретился с его взглядом и коротко кивнул. Он ответил тем же. Все было понятно без слов.

Обернувшись, я отыскал в темноте у кромки леса серую, почти невидимую тень.

— Видар! Идем.

Темнейший князь отделился от ствола сосны и бесшумно приблизился. Его глаза, холодные и оценивающие, скользнули по призрачным командирам, на долю секунды задержались на фигуре отца, и в них мелькнуло нечто, похожее на уважение.

— Место, где можно спокойно поговорить, нашел? Твой дворец, конечно, всем хорош, но там мы привлечем много ненужного внимания, — спросил он просто.

— Верно, — кивнул я. Новый дворец — да, вряд ли подходит для подобных встреч, а вот про старый никто не знает. Вот там и пообщаемся. Место тихое и никто не помешает.

— Летим. — коротко сказал я и вновь призвал духа-орла.

Гигантские крылья из света и силы расправились за моей спиной. Отец и сотня его командиров не нуждались в таких ухищрениях. Они просто сделали шаг — и поплыли над землей, их призрачные формы не нарушали покой спящего леса.

Видар же, как и прежде, превратился в серую молнию, что стлалась у самой земли, не отставая, а иногда и опережая нас. В таком составе мы и понеслись на север, к Новгороду, оставляя за спиной поле, хранящее память о нашей первой смерти.

Наш путь лежал не в саму столицу, а на ее окраину, которая тысячу лет назад была центром. Недалеко от Волхова, туда, где стоял наш родовой дворец, скрытый магией волхвов и мощными оберегами. Не пышные палаты, а крепость, сложенная нашими предками из дикого камня и заговоренного дерева. Место силы рода Инлингов.

Мы приземлились на заросшем мхом дворе перед глухими дубовыми воротами, на которых был вырезан все тот же родовой волк с оскаленной пастью.

Место это для посторонних глаз выглядело как гиблое, проклятое — заброшенный пустырь, на который упала тень древнего поражения. Воздух здесь колыхался маревом, незаметно, но верно подавляя волю и вселяя в чужаков необъяснимый ужас. Смертельно опасно для всех, кроме тех, кому было дозволено являться сюда… И тех, в ком текла наша кровь.

Я положил ладонь на ворота. Древесина, холодная и шершавая, отозвалась знакомым теплом. Замки, невидимые глазу, послушно щелкнули. Ворота бесшумно поползли внутрь.

Мы вошли. Воздух здесь был сухим и прохладным, пахнущим древесной смолой, воском и вековой пылью.

Высокие терема, в несколько ярусов, с островерхими кровлями, крытыми лемехом — резными дощечками из осины, отливавшими в призрачном свете этого места серебром и чернью. Стены, сложенные из могучих бревен, темных от времени