Памир. Том 2 - Иван Шаман

— Для обычных людей это довольно просто, — кивнул Моисей Иоаннович. — Но для магов такой силы, отрыв от своей стихии надолго вызывает физические мучения. Поверьте, молодой человек, им уже сейчас очень нехорошо. Часов через восемь, когда я вернусь, если они не попробуют убить друг друга или выбраться, будут готовы рассказать что угодно, лишь бы покинуть эти гостеприимные стены.

— Но зачем тут маги воды, если вы их не подозреваете? Им же уничтожение Китежа совершенно невыгодно.

— Увы, это не так. Мне приходится подозревать даже самого доверенного заместителя, — посмотрел на остальных магистр. — Возможно, я просто слишком долго занимаю эту должность. Даже хорошее вино можно испортить передержав.

На это мне ответить было нечего, да и не требовалось. Маги же быстро разошлись по углам, как бы странно это ни звучало для полусферы, старательно держась на максимально возможном расстоянии друг от друга. Могли бы, вообще разбежались по сторонам, как стрелки компаса.

— Вы справитесь с единым с пламенем на суше? — уточнил я, вспоминая, что магистр, даже находясь в притоке Волги и Дона, не сумел далеко закинуть свою магию.

— Человек тоже состоит из воды. А грандмастер, особенно загнанный и уставший, это всё равно человек, — напомнил Моисей Иоаннович. — Не теряйте времени даром, молодой человек, иногда каждая секунда на счету. Илья!

— Да, магистр, — кивнул глава башни камня, и в стене появилась незаметная со стороны дверца. Миг, и вновь осталась лишь гладкая поверхность. — Выучил? Показывай.

— Да. Удалось кое-что, — ответил я и последовательно создал над ладонью облако из песчинок, сконцентрировавшихся из пыли. Затем они спрессовались в единый камушек-осколок, а под конец я хотел создать шипы из стены, но поток энергии вдруг сбился, рассеявшись без следа.

— Не порть мои структуры, — мрачно сказал Илья. — Это всё?

— Нет, как раз о структурах хотел поговорить, — покачал я головой и достал из кармана припасённую гальку, найденную на дне реки возле Гаврасово. Несколько секунд мял её у себя в пальцах, проникая сознанием в камень, а затем вычистил его от примесей. — Вот.

— Убери. Немедля! — оглянувшись на остальных, угрожающим шёпотом сказал грандмастер. — И чтобы я больше такого не видел. И никто не видел.

— Но… — я запнулся нахмурившись. — Я могу такое же сделать вообще без магии.

— Что? — теперь даже его проняло, Илья подвинулся и закрыл нас от остальных широкой спиной. — Как?

— Химия. Не самая простая, но и совсем не сложная. Рубины, сапфиры, изумруды… С первыми проще всего, за пару часов можно вырастить камень в двадцать карат. Нужен только алюминий, достаточно мощная горелка и…

— Стоп! — прервал меня грандмастер. — Это опасно. Крайне. И доступно немногим.

— То есть менять структуру камней и создавать драгоценности — незаконно?

— Магия принадлежит государству. Обычно, — ответил Илья, всерьёз задумавшись. — Но ты не на службе. Особый случай. И ступень не первая. Завеса, шипы, каменная кожа… можешь сдать экзамен на мастера.

— Зачем, если вы и так это видите.

— Есть процедура. Комиссия. Сдача, результат — степень владения. И причитающееся к ней — титул и права.

— А с ними и обязанности. Спасибо, но мне их и так хватает выше крыши. Со вторжением бы разобраться до конца.

— Уже. Раз магистр сказал, значит, всё. Можешь не думать. Экзамен сдашь. Это всё… — махнул он на группки магов. — Скоро кончится. И приедут следователи из Москвы. Лучше сдать экзамен до этого.

Глава 11

Когда грандмастер сказал про комиссию, я сначала не понял, к чему это. Но затем сопоставил факты и то, что среди императорской канцелярии могут находиться предатели, ищущие козла отпущения. Тут даже не принципиально получить статус мастера, важно не оказаться крайним.

А этого как раз можно избежать, добившись официального учёного звания и выйдя из юрисдикции обычных судов. Не панацея, конечно, но вопросов сразу станет меньше. А главное, для меня лично, что я не получу официального титула, принадлежащего к этой империи и миру. Даже номинально встроиться в текущую иерархию — уже проигрыш. Это означало бы признать, что я стою под кем-то. Или хотя бы на равных с одним их местных правителей, а это не так.

Не знаю почему, но у меня давно появилось странное чувство: будто время от времени за мной кто-то присматривает. И такой шаг наверняка сочтут поражением. Со всеми вытекающими последствиями.

Впрочем, во всей этой схеме был один нюанс, даже нюансище: права и обязанности могут распространяться лишь на гражданина государства, а у меня формально даже паспорта нет. Те документы, которые подготовил Святодубов, вряд ли выдержат тщательную проверку, а значит, меня могут попросить принести присягу, и так по кругу.

Оставалась надежда лишь на неискоренимое разгильдяйство и споры внутри различных ветвей власти. Вряд ли те, кто будет тестировать экзаменуемых, станут искать ошибку в паспорте. А чиновники, обязанные проверять документы, скорее всего, побояться лезть в дела великих магов.

— А как вообще будут проходить экзамены? — спросил я, внезапно осознав, что эта область для меня совершенно неизведанная.

— Что? — кажется, на каменном лице грандмастера мелькнуло выражение крайнего удивления.

— Письменная часть? Практическая? Что там будет? — задал я уточняющий вопрос. — С созданием заклятий у меня всё в полном порядке. А вот что делать с теорией — понятия не имею, мы её вообще не разбирали. Я даже не отвечу, какого цвета учебник, не говоря уже о фамилии автора.

— Боевые маги, — односложно пояснил Илья, будто всё остальное и так должно быть понятно.

— В прошлую нашу встречу вы как-то живее были, — хмыкнул я.

— Боевая форма. Сродство, — произнёс грандмастр, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом. А может, так оно и было, но за собой я не замечал никаких похожих проблем с физиологией или психикой. Я, конечно, не раз шутил про гранитный камешек в груди, но по факту был вполне обычным человеком.

Может, это вторичное сродство с водой на меня так влияло? Оставляло лазейки, чтобы окончательно себя не потерять. А может, причина была вовсе не в этом, а в тех снах, что приходили ко мне каждую ночь.

Чаще всего я выбрасывал их из головы, хотя при пробуждении помнил весьма