Памир. Том 2 - Иван Шаман

— Конечно, — кивнул Жиль. — После обнаружения начала вторжения, мы задействовали все имеющиеся механизмы поиска, что позволило вовремя остановить вторжение. Враг не рассчитывал, что колодцы на несколько дней пути опустеют, а притоки Волги окажутся смертельно опасны. Так что техника быстро начала выходить из строя без пара.

— Дальше, — с улыбкой попросил Моисей, не дав грандмастеру воды покрасоваться в полной мере.

— В общем, вторжение было остановлено, даже не начавшись, — недовольно свернул своё выступление Жиль Рене. — Но оно вполне могло быть успешным.

— Как только они подошли бы под стены Царицына, орда была бы повержена. У нас больше магов, лучшей квалификации, а стены города вполне смогли бы сдержать наземные силы, — уверенно проговорил огневик.

— Увы, нет. Во-первых, враг подошёл бы с двух сторон, взял город с самого уязвимого направления, с севера, где стены лишь номинальные, — показал на карте синебородый. — Во-вторых, мы выяснили, что железная дорога была разрушена, а армия скомпрометирована за несколько дней до потенциального вторжения.

— Если быть точным, по крайней мере, половина находящихся в городе сил могла перейти на сторону противника, — вновь влез я с разъяснениями. — Тысячник Клусинский сотрудничал с османами, притворявшимися разбойниками и разрушавшими оборону западного берега.

— Я слышала, его убили… — прошептала хозяйка башни воздуха. — Вы?

— Его — нет. Мой соратник, снайпер. А я взял живьём главу диверсантов. И доставил в город, где он скоропостижно скончался до приезда следователей царской канцелярии.

— Это, в-третьих, — вмешался Рене. — Проанализировав все векторы атаки, технику и силы, мы пришли к выводу, что всё это было направлено не на столицу губернии.

Теперь уже я, не сдержавшись, уставился на него круглыми глазами.

— Если бы османы рассчитывали взять Царицын, только город и больше ничего, им понадобилось бы куда меньше сил и куда скромнее. Героя империи, одного из тысячи сыновей Сулеймана не стали бы привлекать к такой мелочи. А значит, они знали, что им будут противостоять значительно большие силы, чем горстка военных и ополчение, — продолжил синебородый, и по мановению его руки весь купол заняло изображение города, раскинувшегося на двух берегах Волги.

— При одновременном нападении с востока и запада, при поддержке предателей внутри армии, они могли быстро перекрыть течение реки и взять нас в клещи, — обозначив направления, сказал Жиль Рене. — У одной из групп, самой упорной, сдавшейся лишь после того, как была уничтожена вся техника, были найдены гигантские бомбы со сложным химическим устройством: стеклянная спираль с жидкостью внутри другого вещества. Один удар детонатора, и всё в десятках метров вокруг просто испарилось бы.

— Не сомневайтесь. Они собирались уничтожить Китеж, — обманчиво спокойно сказал Моисей, словно волна отлива, перед обрушивающимся цунами. — Они знали, где мы будем. Но главное — знали заранее, за месяцы до того, как мы переместили город.

— Заговор? — неожиданно высоким голосом спросил грандмастер огня и, прокашлявшись, продолжил: — Как они могли знать, если мы сами были не в курсе ещё полгода назад?

— Ну, положим, мы знали раньше, когда согласовывали свои планы с царской канцелярией, — уточнил Жиль Рене. — Но у нас было несколько вариантов, так что наверняка могли знать лишь немногие. Чиновники высшего звена в государственном аппарате, присутствующие здесь и узкое окружение графа Вяземского.

— Пока у нас нет твёрдых доказательств, и мы должны рассматривать все варианты, — кивнул магистр. — Канцелярию перетряхнут. Если нужно — будут пытать всех, через кого проходили документы. Со сподвижниками графа тоже поговорят, вполне возможно, что его срок на этом посту закончится сильно заранее. Остаются лишь присутствующие.

После его слов несколько голов инстинктивно повернулись к выходу, который исчез, словно его и не было, теперь на месте двери была ровная каменная стена.

— Но, зачем нам совершать такую глупость? — задала риторический вопрос Ясвана. — Это наш дом, наш храм и наша школа. Здесь всё, чем мы живём. К тому же разве эта бомба не уничтожила бы и предателя вместе с городом?

— Это сложный вопрос. Он мог не знать о бомбе или рассчитывать, что в этот момент он будет далеко, например, на восточной стене делать вид, что сопротивляется вторжению, пока войска османов обходят нас с севера, — ответил Жиль Рене. — К счастью, мы абсолютно уверены в нашем единственном грандмастере камня, ведь он в самом деле почти часть этого города, и для него разрушение Китежа стало бы самоубийством. Поэтому мы собрались здесь. В полностью замкнутом камне…

Я с такой детской прямолинейности чуть не рассмеялся. Да если один из них предатель. Значит, он минимум полгода жил под давлением, работал на врага и врал всем окружающим. Сдаться при такой мелочи, как каменный мешок? Ерунда полная.

— Вы свихнулись? Один из нас предатель? Да ещё и… вы намекаете на одного из нас? — махнул на магов пламени их наставник. — Ведь это нас бы поставили в первую линию обороны, тушить вражеские заклятья огня! В самое пекло!

— Что-то тут становится душно, — пробормотала Ясвана, взмахом ладони создав ветерок себе в лицо. — Вы же понимаете, что камень давит на нас сильнее, чем на остальных? Убивает всякое движение, перекрывает доступ к кислороду, да ещё и в такой нервной ситуации. Тут нервы могут сдать совсем не у виноватых.

— Прекрасно понимаем. Но даже будучи едины со своими стихиями, вы в первую очередь люди, — успокаивающе проговорил Моисей. — Здесь есть все удобства, еда, вода, воздух. Всего в достатке. Вам придётся побыть здесь. Всем, включая Рене. Пока я ловлю Рустама. Кто-кто, а он точно должен быть в курсе всех планов врага, в том числе знать, кто предатель. Не беспокойтесь, много времени это не займёт. Устраивайтесь поудобнее. Вы тоже, молодой человек, раз уж пришли.

— Но я-то точно ни при чём.

— Вы помогли раскрыть этот заговор. Так что в этом есть часть и вашей заслуги. К тому же посидите, составите компанию своему будущему наставнику, — спокойно сказал магистр и увлёк меня за собой.

— Вы же понимаете, что глупо пытаться расколоть их вот так? — шёпотом поинтересовался я, когда мы отошли в сторону. —