Памир. Том 2 - Иван Шаман

отчётливо. Просто не до того было, чтобы ещё и на снах зацикливаться. Да и заканчивались они всегда одинаково — смертью. Причём в последнее время я начал ясно, даже во сне, понимать, что это не моя смерть.

Только никак не мог понять: дар это или проклятье. С одной стороны, через эти кошмары я продолжал получать опыт экстремальных ситуаций. И почти в каждой из них смог бы выжить, примени я сегодняшние навыки и знания.

— Послушайте, милейший, давайте хотя бы откроем форточку? — услышал я обращение огненного грандмастера к Илье. Но ответ того был всё так же односложен.

— Нет, — даже не повернувшись в сторону щёголя, сказал богатырь.

— Послушай, я ведь не для себя прошу, для наших прекрасных дам. Им здесь душно донельзя. Посмотри, как она извелась, — сказал он, демонстративно указав ладонью на главу башни воздуха, которой и в самом деле было нехорошо. Если ещё пять минут назад она сияла и порхала, то теперь лежала на полу, положив под голову камзол кого-то из синих.

— Нет, — был ему ответ.

— Если ты боишься, что мы и в самом деле предатели и попытаемся сбежать или передать сообщение, — в этом нет никакой нужды. Мы на глубине больше сорока метров, попробуем выйти — и нас просто расплющит. Это не имеет никакого…

— Нет, — прогрохотал богатырь, но в этот раз чуть развернул мысль: — Магистр сказал, мы сделаем.

— Но ей же невыносимо…

— Простите, грандмастер, но разве она не самая свободная среди всех нас? — решил я хоть немного узнать о магии воздуха. — Если бы она в самом деле захотела, разве не могла бы создать иллюзию открытого пространства?

— А вы, собственно, кто? — свысока посмотрел на меня магистр, а затем хмыкнул. — Ах да, тот барчук, что утверждает, будто «почти» победил Рустама Асулеймани. Единого с пламенем! Ха, так я и поверил в эти байки!

— И всё же он бежал, бросив своих людей.

— Значит, таков был его план, вот и всё, — отмахнулся от меня, как от надоедливой мошки, глава башни огня. — Империи неоднородны: у многих свои собственные интересы, а большая часть провинций, дай им волю, предала бы центр. Не вам рассказывать мне замыслы одного из тысяч сынов Сулеймана.

— А вам, значит, его мысли ведомы? — хмыкнул я.

— Первый и последний раз прощу этот намёк на предательство. Последний, — строго посмотрел на меня грандмастер и вернулся к Илье. — Так что, любезный?

— Он всё сказал, — кивнул в мою сторону Земляной и вернулся к созерцанию гранитной стены.

— Но послушайте… — продолжил огневик, но мне стало совершенно не до того, чтобы вникать в эту явно бесполезную пикировку. Чуть сдвинувшись во время разговора, я почувствовал, как от грандмастера исходят волны силы, идут по полу и уходят в стену, а затем и куда-то глубже в фундамент.

От попытки отслеживать у меня даже голова закружилась — я никогда не заходил так далеко. Но я не сдался, тем более что рядом, словно потоком, струилась воля Ильи. Ухватившись за неё, я проникла всё дальше, через крепчайшую породу, что была основанием Китежа, к речному дну и…

— Ох, ё… — тяжело дыша, я прислонился к стене. Вот уж в самом деле наблюдать за работой грандмастера! А я тут кичусь своей силой и умением создавать каменную форму… Придя в себя, я сделал ещё одну попытку, сломавшись на паре сотен метров. Затем ещё и ещё — пробовал отдаляться от путеводного потока, создавать свой собственный, пока наконец не сумел через спрессованные камни пройти чуть дальше по дну, потянуться к городу на берегу… но это было выше моих сегодняшних сил.

Я так сосредоточился, что совершенно перестал следить за временем, да и в замкнутом пространстве это было проблематично. Ни солнца, ни луны.

— Эм… — только успел подумать я, распахнув глаза, как понял, что лежу под открытым небом, а сверху светится усыпанный кратерами, но отчётливо различимый диск. Вот какое-то облако набежало на луну, и она скрылась, рассеивая свет. Я даже поверил, на секунду, но тут же чувство камня под ногами подсказало: мы по-прежнему в башне земли.

— Потрясающая иллюзия, — восхищённо пробормотал я.

— Спасибо, — прошептал мне на ушко порыв ветра. Вздрогнув от неожиданности, я резко оглянулся, но никого не увидел. Попытался почувствовать через давление на пол и единство со стихией и с удивлением понял, что у меня получается. Я чувствовал всех в зале: кто сидел, лежал или бродил.

Илья по-прежнему наблюдал за чем-то, что происходило во многих километрах от нас, а вот те, кого явно собрали как подозреваемых в предательстве, неожиданно спокойно себя вели, хоть и старались держаться как можно дальше друг от друга. Они занимались обсуждениями, смеялись, проводили какие-то опыты. Даже по главе башни огня не было видно, чтобы он нервничал или особенно переживал. Он обсуждал что-то со своими заместителями, жарко жестикулируя.

То есть я их видел и чувствовал. Но в то же время всё остальное изменилось до неузнаваемости. Не было больше вокруг нас стен, для кого-то давящих, а для меня — надёжных и успокаивающих. Красиво и безумно опасно.

Ведь если нельзя доверять своим глазам и ушам, то легко сойти с ума или пропустить самую очевидную атаку. Враги будут стоять в двух шагах, нет, в шаге, а ты их не заметишь. Это, пожалуй, куда весомее любого боевого заклятья, а ведь Ядвина даже не магистр — грандмастер своей школы, единая с воздухом.

Стало так неуютно, что я активировал каменную кожу. И это словно послужило сигналом. Воздух вокруг мгновенно разрядился, давление упало так, что я едва не выплюнул собственные лёгкие. К счастью, любая потеря концентрации — и я почти статуя, а в боевой форме мне дышать не нужно.

Тут же в зале вспыхнуло и угасло, задохнувшись, пламя. Жиль Рене едва успел окутать себя и заместителей водяным куполом. А вот огневикам не повезло, они слишком расслабились и сейчас валялись на полу, корчась в муках.

Я видел их лишь мгновение, а в следующее — мир вокруг погрузился в абсолютную тьму. Невозможно было различить не только вытянутую руку, даже кончик собственного носа. Даже на дне Волги пробивался какой-то свет, здесь же — нет. Ни света, ни звука, ни воздуха для дыхания.

И только ощущение камня