Под драконьей луной - Робин Слоун

Она повела его вглубь салона.

Превращательный кабинет был заставлен оборудованием, созданным в разные века адептами конкурирующих научных направлений. Одни пузатые, другие тощие, суставчатые, эти приборы могли быть порождением разных технических дисциплин или разных планет. Все их соединяли блестящие провода, которые тянулись пучками, морща яркие лоскутные коврики на полу.

В сушке над раковиной ждали в озерце яркого холодного света стеклянные пробирки и чашки.

Пахло темным благовонным дымом и каустическим мылом.

– Фессалия учится у меня, но обучение – еще не все, – сказала Хьюз. – Когда-нибудь ей придется собрать собственный превращательный кабинет. Это работа на десятилетия. Я очень моим горжусь.

Чародейское оборудование было смонтировано вокруг широкого низкого кресла, за которым высился хирургический робот – завеса из тысячи его нитевидных рук казалась прозрачным пологом над сказочным ложем. Когда Ариэль вошел, она колыхнулась от движения воздуха.

Мальчик опустился в кресло и ахнул – оно было удобнее всего, на чем ему доводилось сидеть, удобнее любой кровати, какую он видел в жизни или хотя бы воображал. В кабинете было тихо и спокойно. Хьюз работала за темным экраном, на котором вспыхивали чародейские руны. Они бежали столбиками, лесенками, примерно так:

Среди бегущих символов Ариэль приметил две буквы, написанные на его собственном лице. Письмена описывают жизнь. Что они говорят про Ариэля на этом экране?

Одна из волшебных машин заиграла тихую мелодию. Ариэль поднял взгляд.

– Это песня твоих клеток, – сказала Хьюз. – Ведь правда приятно знать, что она всегда была в тебе? И еще это колыбельная. Спи, юный сэр.

Свет стал приглушеннее, веки у Ариэля смежились, он увидел, как нитевидные руки хирургического робота задвигались и замерцали огоньками.

«Не знаешь – не трогай»

3 марта 13778 года

Ариэль проснулся в превращательном кабинете; кожу у него покалывало, рядом сидела волшебница Хьюз. Она протянула мальчику чашку с чаем. Лицо у нее было озабоченное, и это самую чуточку пугало.

Она сообщила, что прошло несколько дней, что процедура удалась замечательно и он теперь пахнет совершенно по-другому. Кабинет благоухал зеленым весенним хиноки, то есть самим мальчиком.

Хьюз предупредила Ариэля, что он по-прежнему растет и его природный запах будет бороться с новообретенным. Чтобы пахнуть, как он хочет, – и сохранять маскировку, – надо регулярно мыться.

– Если решишь, что запах тебе не нравится, – сказала она, – возвращайся, попробуем что-нибудь другое.

Хьюз велела Ариэлю поднять руки. На прохладной гладкой коже у него на боках, ниже подмышек, волшебница подписала свою работу:

Итак, число авторов росло. Ариэль заглянул под мышку одной руки, потом другой. Новые знаки ему нравились. Они как будто означали самостоятельность (слева) и принятие решений (справа). С ними мальчик чувствовал себя более взрослым.

Он опустил руки. Знаки легко спрятать. Тоже хорошо.

– А теперь, – сказала волшебница, – нам надо кое-что обсудить.

Она села на табурет, подкрученный пониже, так, чтобы ее лицо было вровень с лицом мальчика, – универсальная поза сиделок во все времена. Хьюз свое дело знала.

– У тебя в ушах я нашла слова силы – чародейские трюки. Они дожидались голоса Мэлори. Одно слово, чтобы погрузить тебя в сон, другое, должна с прискорбием сказать, чтобы тебя убить. Их я, разумеется, отключила. В моей гильдии они запрещены.

Это объясняло странное заклятие Мэлори, когда все в деревне разом заснули. И в то же время давало надежду. Если Кей придет сюда и сядет в кресло, его можно будет освободить от власти Мэлори…

– Я нашла и кое-что еще. Вот здесь. – Хьюз двумя пальцами тронула кожу над его ключицей, рядом с шеей. – Сперва я решила, это тоже работа Мэлори. Но нет. Искусство другое. Кардинально другое. Я думала его удалить…

Наткнувшись на это воспоминание, я похолодел, осознав, что за время каникул в Айгенграу едва не расстался с жизнью. Одна смертельная опасность, одна пропасть за другой. Быть может, впереди всегда есть следующая.

– …но не могла понять его назначение, а одно из главных правил моей гильдии: не знаешь – не трогай! – Хьюз говорила тихо. – С тех пор я посидела, подумала и сверилась с моими архивами, и теперь гадаю, нет ли в тебе… кое-чего антского.

Последнее слово грянуло раскатом грома. Вот наконец свидетельство, что создавшая меня великая цивилизация не забыта! «Нет ли в тебе кое-чего антского», – сказала Хьюз! Я вновь и вновь прокручивал этот момент из памяти Ариэля. Не все утрачено. Многое… но не все.

Мальчик потер шею. Для него было неожиданностью, что я – нечто вещественное, имеющее форму и местоположение. Он вновь рассказал Хьюз про гробницу, однако на сей раз упомянул голос, шептавший с тех пор в его голове.

– Ровно то, что я предполагала. Да, разум, который тебя сопровождает, это нечто материальное, исчезающе маленькое и в то же время обширное, вплетенное в твои нервы…

Хьюз посмотрела мальчику в глаза, как будто заглядывая сквозь них. В его воспоминаниях она позвала: «Ты здесь, хронист?» Нос у нее был длинный и острый, глаза – лучисто-серые. Я пожалел, что был тогда в Айгенграу и не мог ответить.

– Голос молчит, – угрюмо сообщил Ариэль. – Давно уже. Был момент, когда меня чуть не захватили или не убили. Голос завопил…

Уж точно я не завопил.

– Система по-прежнему функционирует, – сказала Хьюз. – Правда, сигналы от нее очень слабые. Я научу тебя, как исследовать свои нервы – их изнанку.

Здесь, в тихом полутемном кабинете, она научила Ариэля медитации. Простой подход: сосредоточься на своем дыхании. Вдох, выдох. Когда войдешь в ритм, следуй за своими дыханием в легкие и дальше. Двигайся по ниточкам воздуха, насыщающим твое тело, пока одна из них не приведет тебя… ко мне.

Она научила его слову, которое Ариэль к собственному изумлению уже знал. Они повторили его вместе: ЖОЗМ.

ЖОЗМ.

ЖОЗМ.

Хьюз сказала, что у него прирожденный талант, и напоследок вручила ему тюбик бальзама против остаточного кожного зуда.

За дверью, на улице – свет холодного полуденного солнца. Ариэль брел, как в трансе, украдкой принюхиваясь к себе.

Он посетил район красильщиков. Там его широкие штаны и коллекцию футболок повернули на несколько секторов цветового круга. Куртку мастерица красить не согласилась; сказала, она и без того идеальна.

На соседней улице Ариэль приобрел модный аксессуар: картуз с ушами, которые завязывались под подбородком, что позволяло скрыть бо́льшую часть лица. К тому же их носили почти все; каждый, у кого на