Под драконьей луной - Робин Слоун

– Таким образом, – сказала Хьюз, – хоть я признаю, что падение антов было важным событием в истории человечества… то, что случилось за ним, имело куда бо́льшие последствия.

Технология кооперации «Тигр, о тигр» затронула каждое живое существо.

Растения ее не заметили; она прошла сквозь лесенки их ДНК, как дождь по стеблям и стволам, и они почти не изменились.

Для животных результаты были разные и непредсказуемые. Некоторые существа перегрелись, как провода под током, перегорели, как пробки при скачке напряжения. Другие только отмахнулись. Между гибелью и невосприимчивостью лежало огромное поле хаоса. Все экологические ниши разом освободились.

В истории, написанной волшебниками, этот период зовется Дикой охотой.

Симбиозы рухнули, вековечные партнерства распались. Жертвы повернулись к хищникам и объявили: «Теперь все иначе». Повсюду звучало пение, и кое-где оно превратилось в речь. Зазвучал хор новых мнений, ибо эта технология развязала множество языков.

А что с умными прямоходящими млекопитающими, из которых состояла антская цивилизация, чей гамбит только что потерпел крах? С теми, кто ждал неизбежного возмездия разгневанных драконов?

Технология кооперации «Тигр, о тигр» взяла каждого человека, какого нашла – а за семь дней она отыскала их всех, – и затолкала на ближайший чердак. Их геномы, и более того, эпигеномы, транскриптомы, протеомы и метаболомы были расчленены и спрятаны в любого, кто оказался рядом. В носорогов, в анчоусов…

– В сурков, – с нажимом добавила Хьюз.

Целый вид зашифровали для сохранности.

Драконы прибыли на Землю и не обнаружили людей. Это их озадачило. Год они охотились – прочесывали морское дно, перерывали горы – и, никого не найдя, заключили, что анты в конце концов предсказуемо себя уничтожили.

Драконы отбыли на Луну в уверенности, что единственные существа, способные им противостоять, мертвы.

Мертвы? Возможно. Вероятно. Того, чем они были, не осталось. Думы, что они думали, больше не думались. Смахивает на смерть, да? И все же.

На Земле воцарился хаос. Волки разучились выть. Угри раскрыли наконец свои тайные нерестилища. Лактобациллы стали вырабатывать сахар.

Бурундуки создали империю, которая простояла век, прежде чем погибнуть в гражданской войне, которая жестокостью и разрушениями превзошла самые мрачные периоды древнеантской эпохи. Их норы рухнули без следа.

А Дикая охота катилась дальше.

Все это происходило без участия людей, которые растворились, словно капля краски в чане воды.

Прошло долгое время. Дикая охота закончилась, мир мало-помалу обрел новое равновесие. Цивилизации возникали и гибли – двуногие, четвероногие, восьминогие.

Медленно, незаметно, подспудно – под кожей всех животных – то ли случайно, то ли по инструкциям, заключенным в технологии «Тигра», частички человечества начали пробуждаться.

В период, когда на Земле было тихо, саламандра, сидя под деревом гинкго, обнаружила в себе причудливый ход человеческого мышления. Саламандра думала, и думала, и думала, и вырастила из себя человека, прятавшегося внутри.

– То был первый волшебник, – сказал Хьюз. – Сек, спасший нас всех.

Волшебник Сек принялся искать других животных, в которых светилась потаенная человечность. Этих людей он раскупорил. У него умение было врожденным – сконцентрированная технология кооперации «Тигр, о тигр». Следующим волшебникам требовалась аппаратура. По счастью, механизмов было хоть отбавляй на руинах десятков цивилизаций, сменивших бурундучью. Некоторые из них сами серьезно занимались биологией.

Итак, волшебники раскупоривали волшебников. И неволшебников. Новых людей!

– Теперь понятно? – спросила Хьюз. – Каждый человек в этом городе – животное, которое добралось до чародейского салона – как Беатрис – и объявило, что готово вновь стать человеком. Остальные люди по-прежнему рассеяны, спрятаны в дикой природе. Там они останутся навеки.

Масштабы происшедшего не укладывались в моем сознании, и я не мог смириться с мыслью, что кооперация «Тигр, о тигр» не просто так себя нахваливала. По сравнению с ней «Пятьдесят вторая улица» была настольной игрой. «Фрейм Сесилия» – крепостью из подушек.

Зимним днем одиннадцать тысяч лет назад, накануне конца человеческой истории, кооперация «Тигр, о тигр» выпустила в свет свою технологию. То было скороспелое, щедрое, губительное, чудесное решение. И вот итоги:

Человечество выжило, полностью преобразившись, спрятанное в иных жизненных формах.

Теплокровные животные научились говорить.

– И наконец, третье, – сказала Хьюз. Она посмотрела на меня сквозь глаза Ариэля. – Думаю, хронист, тебе этого можно не рассказывать. Великая потеря.

Я совершенно растерялся. Я не мог взять в толк, о чем она говорит.

Ее лицо приняло изумленное выражение. Изумленное и трагическое.

– Хронист… ты не заметил?

Я столько всего заметил! Говорящих животных и болотные мумии, вездесущих роботов и город превращений…

– Хронист, оглядись. Птиц больше нет.

Когда Ариэль возвращался в дом «У Майка», я отчетливо увидел то, что сказала Хьюз. И как только я не заметил раньше! В Соваже в лесу не было птиц. Ни веселых зарянок, ни ухающих сов.

В первые дни Дикой охоты все они перегрелись и погибли.

На болоте не было ни цапель, ни соколов. Небо теперь захватили стрекозы и мотыльки, прекрасные и новые, но они не были птицами.

Здесь, в оживленном городе, не было ни каркающих ворон, ни щебечущих воробьев. Ни одного голубя-попрошайки.

Не было птичьего щебета.

Я люблю перемены и отлично их переношу, такой уж у меня темперамент. Однако в те минуты потеря казалась нестерпимой. Как может продолжаться какая бы то ни было история, как могут люди в том или ином обличье жить дальше, если в небе нет птиц?

Требуется помощь

16 марта 13778 года

За все эти месяцы в Кроме Вариа Ариэль не забыл о Кее. Тревога настигала его вечерами, когда он засыпал или пытался уснуть и воображение принималось рисовать все плохое, что могло произойти с братом. Он помнил наказ Людовода «О себе тревожься», и все равно у него сосало под ложечкой.

С ухода из Соважа он считал полнолуния. Их прошло слишком много.

Мальчик лежал в темноте, слушая, как репетируют музыкальные группы, – через несколько этажей их музыка слышалась приглушенно. Ариэль тревожился и тревожился, однако ничего не предпринимал.

Как-то он проходил мимо чародейского салона. Вывеска гласила:

А рядом с ней Ариэль прочел:

ВОЛШЕБНИК КОРБЕЛЬ

САЛОН И ФИТНЕС-КЛУБ

«Я СДЕЛАЮ ИЗ ТЕБЯ КАЧКА»

СЕРТИФИЦИРОВАНО ГИЛЬДИЕЙ

Двор рядом с салоном был заставлен тренажерами. Мускулистые мужчины и женщины сидели, стояли, висели вниз головой, тягали штанги, скалясь от боли. Кусочек лос-анджелесского Венис-Бича в Кроме Вариа.

Люди были здоровенные, как будто правда накачанные воздухом, и почти все с полупрозрачной кожей, как у Карадока, чтобы лучше показать работу своих обалденных мускулов.

– Думаешь подкачаться? – крикнул