Ученик гоблина 3 - Марко Лис

Он рванул на меня.

И на этот раз я не отступил ни на шаг. За время разговора «дырявая чаша» наполнилась почти до краёв. Ледяная стихия «тени» привычно скользнула от источника в груди, возвращая телу неестественную лёгкость и силу.

Накопленного запаса было более чем достаточно, чтобы покончить с гномом одним ударом.

Ослеплённый яростью из-за оскорблений, старик совсем забыл о защите. Он замахнулся секирой слишком широко, полностью подставляясь под встречный выпад. Впрочем, после нашей изнурительной схватки это нельзя было назвать просто опрометчивым поступком.

Гном действовал осознанно. Он был профессионалом и уже успел прощупать предел моих сил. Потому шёл на осознанный риск, решив пропустить один мой удар, чтобы взамен гарантированно вбить лезвие своей секиры мне в грудину.

Чего он не мог знать, так это того, что расклад сил кардинально переменился.

Старик замахнулся секирой и я сразу ударил.

Двуручник, ставший невесомым в моих руках, пошёл по короткой дуге. На этот раз я ударил не плоскостью, а остриём, вкладывая в этот выпад половину накопленной мощи «тени».

Клинок с мерзким визгом пробил боковой стык доспеха и вошёл глубоко в плоть. Старик замер. Секира выпала из его ослабевших пальцев, со звоном ударившись о камень.

— За… братьев… — прохрипел он из-под забрала, и изо рта его хлынула густая, тёмная кровь, заливая бороду.

Я с силой рванул рукоять, и клинок с влажным хлюпаньем вышел из тела поверженного гнома. Старик мешком рухнул на колени, а мгновение спустя завалился на бок, тяжело звякнув доспехами о гранит.

Наконец я перевёл дух. Подняв голову, вытер тыльной стороной ладони пот, заливавший глаза. Картинка перед глазами выглядела кошмарной. В самом центре зала Талли продолжала свой жуткий танец, круша гномов с нечеловеческой яростью.

— Боль-но… — донёсся до меня её голос, надтреснутый и странно двоящийся.

Один из бородачей, улучив момент, с коротким замахом впечатал тяжёлый молот ей прямо в рёбра. Удар был такой силы, что даже на расстоянии я услышал отчётливый хруст кости.

Из-за искажений я не сразу разобрал слова.

— Мне боль-но…

Талли заплакала так, как может плакать самая обычная, до смерти напуганная девушка.

Вот только её слёзы… чёрные и густые, словно дёготь, медленно катились по щекам, оставляя на коже тёмные дорожки.

Она впечатала босую ступню в щит замешкавшегося гнома с такой пугающей мощью, что тот мгновенно рухнул на колени, не выдержав веса удара. Дерево, окованное сталью, треснуло посередине с сухим, оглушительным хрустом и развалилось на части, обнажая руку воина, намертво зажатую в кожаных ремнях.

— За-чем… — выдохнула химера, глядя на него сверху вниз сквозь пелену чёрных слёз.

Гном, обезумевший от страха, успел выхватить короткий меч и рубануть по её ноге. Лезвие глубоко полоснуло по бедру, оставляя рваный порез.

Талли даже не вздрогнула. Она замерла, глядя на пульсирующую струю, стекающую по коже, с таким странным любопытством, будто видела нечто подобное впервые в жизни.

А в следующий миг она улыбнулась.

Улыбка вышла жуткой. Изуродованные губы разошлись слишком широко, обнажая ряды острых, как иглы, зубов. В этот короткий миг в её облике не осталось ни следа от человека.

Голову гнома просто разорвало.

Я едва успел уловить смазанное движение когтей и влажный хруст дробимой кости, прежде чем густое облако алой взвеси накрыло всё вокруг. Обезглавленное тело завалилось на спину.

Талли замерла над ним, судорожно дыша, и на её окровавленном лице застыло странное выражение… детского удивления. Будто она сама до конца не верила, что способна на подобное.

Вот теперь гномы увидели, кто на самом деле является главной угрозой, и большая часть отряда, слаженно переключилась на неё.

Трое воинов, прикрываясь щитами, пошли в атаку. К ним тут же присоединились ещё двое, оставив Зуг’Гала.

Арбалетчики, засевшие в глубине зала, тоже перенацелились. Сухо щёлкнули механизмы, и болты полетели в Талли градом.

Она уклонялась.

Двигалась одновременно пластично и пугающе неестественно, изгибая позвоночник и конечности под невозможными углами. Это было похоже на безумный танец сломанной куклы в руках невидимого кукловода. Но стальной град был слишком плотным, и некоторые болты всё же достигали цели.

Первый с хрустом вошёл в плечо. Второй лишь чирканул по рёбрам, оставив кровавую полосу.

Каждое попадание вызывало у химеры короткий, сдавленный всхлип. Она дрожащими пальцами трогала раны, недоумённо смотрела на липкую кровь, и на её лице сквозь маску монстра снова проступало то самое человеческое, растерянное выражение.

— Боль-но… — повторяла она, и голос её ломался, превращаясь в едва слышное детское всхлипывание.

Очередной болт по самое оперение вонзился в её бедро.

Талли взвыла.

Это был полный невыносимого страдания человеческий крик. И в ответ на эту запредельную боль внутри неё что-то окончательно переключилось.

Она перестала уворачиваться и просто бросилась вперёд.

Глядя на неё, я вдруг почувствовал жалость. К монстру. Её нужно было кончать. Сейчас, пока она не вырезала гномов и не вспомнила о нас.

Я рванул следом, намереваясь нанести один-единственный удар в спину, но… в этот миг стальной болт с сочным хрустом вошёл в мою ногу.

Нога подогнулась, и я рухнул на колено, еле успев выставить руки, чтобы не встретиться лицом с камнем.

Кровь хлынула мгновенно, заливая ботинок и пол подо мной. Я стиснул зубы и поднял голову.

Арбалетчик стоял в двадцати шагах, перезаряжая оружие. Его фигура казалась неестественно массивной на фоне подсвеченных лишайниками стен.

Я не видел его глаз за узкой прорезью, только непроглядную тьму внутри шлема, но кожей чувствовал его ледяной взгляд.

Хотел вскочить, но острая боль прострелила от самой пятки до поясницы, сводя мышцы невыносимой судорогой. Опираясь на двуручник, как на костыль, я пытался подняться, но…

Слишком медленно. Арбалетчик уже закончил перезарядку.

Он вскинул арбалет, привычно прижал приклад к плечу и замер, ловя моё лицо в прицел.

Время вдруг растянулось, превращая секунды в бесконечность. Я видел всё в пугающих деталях: как его палец в латной перчатке медленно ложится на спусковую скобу. Как едва заметно подрагивают его руки под тяжестью арбалета. И как гранёный наконечник болта, смотрящий мне прямо в переносицу, сорвался с направляющей ложи.

ТХАК!

Тетива с хлёстким звуком ударила по воздуху.

Глава 12

Мир сузился до размеров стального острия, летящего мне в переносицу. Я замер, пригвождённый к месту собственной слабостью. Всё моё естество вдруг ужалось до крохотной точки наконечника.

Я даже не зажмурился. Страха совсем не было, только