Ученик гоблина 3 - Марко Лис

Гномы намеренно лишали его дистанции.

Впрочем, следить за агонией учительской защиты мне стало некогда. «Мои» гномы наконец перешли к решительным действиям.

Один из них резко развернулся и, гремя сталью, побежал налево. Его намерение было очевидным: обогнуть массивное скопление валунов и зайти мне в тыл. Манёвр для них единственно-верный в такой ситуации.

В тесноте этих каменных проходов гномы чувствовали себя как дома, я же, напротив, оказался в ловушке. В узкой расщелине, куда я втиснулся, не было места даже для короткого замаха, не говоря уже о полноценном использовании двуручника.

Второй гном, застывший в десяти шагах, никуда не делся. Он перекрывал основной выход, и стоило мне дёрнуться, как я тут же напоролся бы на выставленный клинок. Он ждал, пока напарник завершит обход и я окажусь зажат с двух сторон в каменном мешке.

Но они не знали одного, что я изменю правила игры.

Я ждал момента, когда первый гном вынырнет из-за камней, уверенный в своей победе. Как только он приблизился, рассчитывая использовать тесноту как своё главное преимущество, я не стал пятиться, забиваясь ещё глубже в камни. Вместо этого я выпустил стихию «тени» и одним рывком запрыгнул на вершину валуна.

Перед самым прыжком я сделал два быстрых шага в сторону. Этого короткого смещения хватило, чтобы массивный валун на мгновение полностью скрыл меня от караулящего гнома, разорвав его линию обзора. Для него я просто исчез за камнем, а через секунду «тень» вытолкнула меня вверх.

В мгновение ока я оказался на вершине камня, глядя сверху вниз на затылок противника.

Второй гном замер, чтобы выкрикнуть предупреждение, но было уже поздно.

Мой двуручник, разогнанный мощью «тени» обрушился вниз. Я не стал рубить лезвием, тяжёлое лезвие плашмя впечаталось в шлем ничего не подозревающего воина.

Звук получился страшным. Глухой, вибрирующий «гонг», от которого, казалось, должны были треснуть сами своды пещеры.

Гнома буквально вшвырнуло в узкую щель между валунами. Со скрежетом, высекая россыпи искр, его голова и плечи втиснулись в гранитный зажим. Шлем деформировался, намертво заклинив воина в импровизированном капкане. Не знаю, убил я его этим ударом или просто выбил сознание вместе с остатками воздуха, но гном даже не попытался пошевелиться. Его ноги мгновенно подкосились, и он мешком повис на полусогнутых, удерживаемый между камней только собственной зажатой головой.

Я на мгновение перевёл дыхание и глянул на противоположный край зала. Там химера устроила настоящую бойню.

Гномы, шедшие на неё, явно не ожидали такого яростного отпора от «девчонки».

Оставшиеся в живых четверо воинов намеревались задавить массой и по всей видимости захватить в плен. Они сомкнулись вокруг Талли плотным полукольцом, пытаясь прижать её к стене.

Один из гномов, вооружённый тяжёлой секирой, решил, что момент настал. Он крутанулся на месте, вкладывая весь вес своего массивного доспеха в широкий горизонтальный удар. Лезвие должно было снести её с ног или перебить колени, но Талли поступила вопреки всякой логике. Она не отпрянула, а, напротив, резко шагнула навстречу замаху.

Секира с неистовым свистом пронеслась у неё за спиной и с грохотом врубилась в гранитную стену.

Гном, потеряв равновесие, на мгновение раскрылся. Этой секунды химере хватило с избытком. Её когтистая лапа с сокрушительной силой впечаталась воину прямо в центр грудной пластины.

Того отбросило назад с такой скоростью, будто им выстрелили из катапульты. Он лишь чудом не врезался в своих товарищей.

Пока старик Зуг’Гал занят своей дракой, я спрыгнул с камня, собираясь вмешаться и помочь… осталось только решить кому: химере или же гномам.

Глава 11

Прежде чем спрыгнуть с высоты валуна я на миг задержал взгляд на Полуухом.

Арах метался в дальнем углу пещеры, зажатый между тремя гномами, которые методично отрезали его от центра зала. Без своей сциллы гоблин выглядел жалко.

Он двигался с невероятной для такого труса скоростью. Это было поведение загнанной в угол крысы. Арах нырял под взмахи секир, уклонялся от ударов щитов, проскальзывал в дюймах от лезвий.

В ответ его кинжал только беспомощно скрежетал по нагрудникам, высекая искры.

Гномы наседали. Один попытался прижать гоблина к стене коротким выверенным ударом, но Арах кубарем ушёл в сторону, заставив топор воина с глухим гулом врезаться в гранит. Второй тут же зашёл с фланга, перекрывая путь к отступлению, но Полуухий, снова каким-то чудом извернувшись, нырнул под его руку и проскочил между ног, оказавшись сзади.

Он искал брешь. Его глаза шарили по доспехам врагов, выискивая любой стык пластин, малейшую щель между шлемом и нагрудником. Всё, куда можно было вогнать тонкое лезвие хотя бы на половину ногтя.

Одной царапины хватило бы сполна. Гоблины всегда делали ставку на коварство ядов. Оружие Араха наверняка способно свалить даже пещерного тролля.

Но гномья броня была идеальной.

Это был не просто доспех, а венец кузнечного мастерства подгорного народа. Каждая стальная пластина находила на следующую, перекрывая уязвимые места. Каждый ремень сочленения был защищён дополнительной полосой калёного металла.

Арах трижды пытался зайти со спины, трижды его клинок находил цель, и трижды сталь лишь бессильно скользила по стали, не достав до плоти.

Мои глаза вернулись к центру зала, туда, где Талли, окружённая кровавым туманом и обломками гномьих щитов, медленно превращалась в нечто, окончательно утратившее человеческий облик.

Нужно было покончить с этим воплощением кошмара.

Я спрыгнул с валуна, и подошвы ботинок с глухим ударом встретились с каменным полом. Я едва удержал равновесие, ведь ноги гудели от напряжения.

Впрочем, прежде чем лезть в общую свалку и встревать в чужую драку, следовало окончательно закрыть вопрос с личным преследователем. Я развернулся, направив двуручник на угол валуна, и как раз вовремя.

Из-за камней выбежал гном.

Бедолага так спешил, что аж запыхался, из-за чего даже поднял забрало шлема.

Наши взгляды встретились.

Это был старик. На вид ему уже под сотню лет, если не больше. Из-под кустистых, опалённых бровей на меня смотрели глаза, полные такой концентрированной злобы, что она ощущалась почти физически. Пышные усы и густая, почти белоснежная борода, выбивавшаяся из-под нагрудника, мелко подрагивали от ярости.

Я понимал его. На глазах этого воина я только что прикончил двоих его сородичей, а за моей спиной, там, где Талли и Зуг’Гал тоже валялись трупы в железе.

Что ж… я тоже не питал к нему тёплых чувств. Зуг’Гал пытался наладить контакт, предлагал разойтись миром, но подгорные жители