Зло - Виктория Э. Шваб

class="p1">Он начал погружаться в нее, слыша, как Эли передвигается по комнате, говорит по телефону – что-то насчет медицинской помощи. Он играл голосом, пытаясь изобразить панику, но его лицо, даже с размытыми чертами, оставалось спокойным, собранным. Виктор увидел, как ботинки Эли удаляются, а потом все померкло.

XXVIII

Два дня назад

Отель «Эсквайр»

Митч отвел Сидни обратно в ее спальню и закрыл за ней дверь. Она несколько минут постояла в темноте, ошеломленная отзвуками боли, снимком из газеты и блеклыми глазами Виктора – мертвыми, пока он не опомнился. Сидни передернуло. Эти два дня оказались долгими. Предыдущую ночь она провела под эстакадой, забившись в попытке не промокнуть в угол, где сходились два бетонных выступа. Зима перетекла в холодную влажную весну. Накануне того дня, когда Сидни подстрелили, начался дождь и с тех пор не переставал.

Она засунула пальцы под манжету краденой толстовки. Кожа на ощупь по-прежнему была какой-то странной. Совсем недавно у нее вся рука горела: огнестрельная рана стала пылающим центром паутины боли… а потом ток отключили. Сидни могла думать об этом только так: словно ту штуку, которая подсоединяла ее к боли, перерезали, и после нее осталось лишь чуть покалывающее онемение. Сидни потерла руку, дожидаясь возвращения чувствительности. Онемение ей не нравилось. Оно напоминало про холод, а Сидни ненавидела мерзнуть.

Она прижалась ухом к двери, пытаясь услышать Виктора, но дверь в ванную оставалась плотно закрытой – и в конце концов, когда покалывание ушло, Сидни заползла обратно на свою слишком большую кровать в незнакомом отеле, свернулась клубочком и попыталась приманить сон. Поначалу он не приходил, и в мгновение слабости она пожалела, что рядом нет Серены. Сестра обычно пристраивалась на краю кровати и гладила ее по голове, утверждая, что от этого мысли успокаиваются. Тогда Сидни закрывала глаза и позволяла всему затихнуть – сначала разуму, а потом миру, и прикосновения сестры затягивали ее в сон. Тут Сидни опомнилась, впилась пальцами в гостиничные простыни и вспомнила, что Серены – той, которая все это делала бы, – не стало. Стоило подумать об этом, как ее словно окатило холодной водой и пульс снова зачастил автоматной очередью. Она решила вообще не думать о Серене, а вместо этого применить прием счета, которому научила ее одна из нянек. Не считать по возрастающей, не считать по убывающей – просто считать «раз-два-раз-два», вдыхая и выдыхая. Раз-два. Мягко и размеренно, словно биение сердца – комната отеля куда-то уплыла, и Сидни заснула.

И тогда ей приснилась вода.

XXIX

В прошлом году

Брайтон-Коммонз

Сидни Кларк умерла холодным мартовским днем.

Это случилось перед самым ланчем – и все из-за Серены.

Сестры Кларк казались одинаковыми, хотя Серена была на семь лет старше и на двадцать сантиметров выше. Сходство было вызвано отчасти наследственностью, а отчасти тем, что Сидни обожала старшую сестру. Она одевалась, как Серена, держалась, как Серена, и была почти во всем миниатюрной копией своей сестры. Тенью, которую искажало не солнце, а возраст. У них были одинаковые голубые глаза, одинаковые светлые волосы, но Серена заставляла Сидни коротко их стричь, чтобы люди меньше косились. Сходство было просто сверхъестественным.

И при всей внешней похожести друг с другом они очень мало напоминали своих родителей (не то чтобы те часто были рядом, чтобы можно было сравнить). Серена когда-то говорила Сидни, что эти люди им вовсе не родители – что девочек вынесло на берег в синей лодочке, приплывшей из каких-то дальних краев, или что их нашли в купе вагона первого класса, или контрабандой пронесли шпионы. Если Сидни начинала сомневаться в истории, то Серена просто заявляла, что сестра была слишком мала, чтобы это запомнить. Сидни все равно подозревала, что это просто фантазии, но полной уверенности у нее никогда не было: Серена была очень хорошей рассказчицей. Она всегда говорила убедительно (сестра предпочитала употреблять это слово вместо «вранье»).

Именно Серена придумала выйти на замерзшее озеро и устроить пикник. Раньше они делали это каждый год, примерно в Новый год, когда озеро в центре Брайтон-Коммонз было сплошным куском льда, но теперь Серена уехала в колледж и такой возможности у них не осталось. Только в мартовский уик-энд, ближе к концу весенних каникул и за несколько дней до двенадцатого дня рождения Сидни, у них появился шанс уложить ланч в корзинку и отправиться на лед. Серена надела подстилку для пикника наподобие плаща и развлекала младшую сестру новым рассказом о том, почему они стали называться Кларками. Там фигурировали пираты или супергерои. Сидни не вслушивалась: в мыслях она увлеченно делала снимки сестры – кадры, за которые она будет цепляться, когда Серена снова уедет. Они добрались до места, которое Серена сочла подходящим, сестра стянула подстилку с плеч, развернула на льду и начала раскладывать странный набор продуктов, найденных в кладовке.

Но дело в том, что в марте (в отличие от января или февраля) даже в сильный холод лед уже был не тот – рыхлый, неравномерный. Из-за редких, но теплых солнечных дней озеро возле их дома начало потихоньку таять. Заметить это было практически невозможно – до тех пор, пока лед не проламывался у тебя под ногами.

Так и вышло.

Пока они раскладывали угощение, под тонким слоем снега почти бесшумно расходились трещины. И к тому моменту, когда звук ломающегося льда стал достаточно громким, было уже поздно. Серена как раз начала очередную историю, когда лед проломился, и обе сестры провалились в темную полузамерзшую воду.

Холод выбил у Сидни из легких весь воздух; и хотя Серена научила ее плавать, ноги запутались в тонущей подстилке, которая потащила ее с собой. Ледяная вода жалила кожу, глаза. Сидни рвалась к поверхности и дергающимся ногам Серены, но ничего не получалось. Сидни погружалась все глубже, все тянулась и тянулась вверх; идя ко дну и все сильнее отдаляясь от сестры, она думала лишь об одном: «Вернись, вернись, вернись». А потом мир вокруг начал замерзать, и холода стало столько, что он тоже начал исчезать, оставляя только темноту.

Сидни потом узнала, что Серена все-таки вернулась, вытащила ее из ледяной воды на подтаивающий лед и рухнула рядом.

Кто-то заметил тела на льду.

Когда к ним добрались спасатели, Серена уже еле дышала. Ее сердце с невероятным трудом сокращалось, а потом все же остановилось – а Сидни была словно кусок холодного голубовато-белого мрамора, и такая же неподвижная. Обе погибли на месте