Шеф Хаоса. Книга 2 - Юрий Розин

Я слышал, как она надрезает ладони, — тихий шорох лезвия по коже, — как складывает руки. Иногда — короткий выдох, почти стон. Метод Даргаловой бил больно, даже на первом уровне.

Она училась. Давить и отпускать. Газ и тормоз в одну секунду.

Эликсир пили по мере необходимости — я черпал половником из кастрюли, наливал в кружку, протягивал Наде. Она пила, морщась от металлического привкуса, и возвращалась к тренировке. Я пил и сам.

К вечеру кастрюля опустела.

Надя сидела у стены, привалившись затылком к кирпичу. Глаза закрыты, руки в бурых разводах, с тонкими розовыми шрамами на ладонях, которые уже затягивались. Дышала ровно.

Чтобы отвлечься, собрал про запас еще несколько пакетов с металлическим мусором, вымыл кастрюлю из-под эликсира, убрал на место. Проверил Оксану — спала, свернувшись на раскладушке, плед натянут до подбородка.

В начале десятого снаружи раздались шаги. Тяжелые, гулкие. Я замер. Рука легла на рукоять ножа.

Три удара. Короткие, ритмичные. Условный стук. Выдохнув, пошел открывать. На пороге стояли Витька и Олег.

Грязные до неузнаваемости. Куртки изодраны, рукава в бурых подтеках, штаны по колено в серо-зеленой жиже — она сохла и отваливалась корками при каждом движении. У Олега на левом предплечье — бинт. Когда-то белый, теперь в разводах крови и болотной грязи, намотанный поверх рукава.

Витька молча сунул руку в карман. Вытащил. На ладони — костяная пластина, чуть крупнее первой, темная от копоти, с черными трещинками по краям.

— Получили, — сказал он. Голос хриплый, севший, но невероятно довольный.

Я пропустил их внутрь. Засов — лязг. Второй засов. Витька дошел до ближайшего стула, уронил рюкзак у порога и обвалился всем весом. Стул скрипнул. Олег прошел дальше, в жилую зону, опустился на диван, закрыл глаза, напрочь игнорируя Окснау.

От обоих несло. Болото — кислая, тяжелая вонь стоячей воды и гнилой травы. Подсохшая тина на ботинках, ил под ногтями. Запах плыл по залу, оседал на мебели, на коже.

Я поставил чайник. Разогрел остатки риса, добавил хлеб, открыл банку тушенки — не для красоты, для калорий. Через десять минут все было готово. Витька взял ложку и ел молча, сосредоточенно, не поднимая головы. Олег вышел в зал, чтобы все-таки не смущать женщину, а также чтобы послушать нашу историю и рассказать свою

— ВДНХ отработали, — сказал я, садясь напротив. — Надя взяла Орб Менады с магией страха.

Витька кивнул, не прекращая жевать.

— Эссенции нацедили пять литров. Уже сварил полтора литра эликсира, теперь, когда вы пришли, будем делать остальное. А еще и кровокофе.

Олег открыл глаза.

— Кровокофе? Эту бурду?

— Спать по семь-восемь часов в сутки для нас сейчас — непозволительная роскошь, — пожал я плечами. — Кстати Надин отчим приходил с дружками, грозился расправой. Но это так, к сведению. Расскажите сами, что было.

— Первый периметр — электрический, как ты и говорил, — начал Витька. — Но все было куда жестче, чем ты нам описывал. Мы взмокли на подходе, и оно било нас самих. Олег задел веткой мокрый куст — хлопок. Разряд прямо в предплечье.

Олег повел плечом, сморщившись. Бинт натянулся.

— Ожог неглубокий, — буркнул он. — Но неприятно.

— Мы всё металлическое оставили, — продолжил Витька. — Ножи, пряжки, монеты. Благо, для глифа ржавчина не нужна. Высушились как могли. Прошли в итоге. Ддальше — трясина.

Покачал головой, с удвоенной силой принялся за еду. Поняв, что говорить он пока не будет, рассказ перехватил Олег.

— Земля прямо чавкала, включая асфальт. Засасывало по щиколотку — минимум. Где-то по колено. Я провалился по пояс. Витек меня за руки вытаскивал, минут пять тянул. Грязь не отпускала, держала. Часа три потеряли. Может, больше.

Пауза.

— Третий периметр, — снова начал Витька, будто они это репетировали, — это жесть, Серег. Комары с мизинец величиной. Гудели, как трансформатор на подстанции. Лезли в каждую щель — в капюшон, в рукава, в воротник. Хорошо хоть не стаями, как мошка, — по одной-две. Но эти одна-две хотели нас сожрать капитально. Мы их убивали. Я давил Перчатками, в них хоть хватка нормальная. Репеллент помогал в первые секунды их отвадить, напугать и прибить, но если не успевали, то им уже было плевать на отраву.

— Я ловил лианами, — добавил Олеш. — А Витек давил руками. Пропустили мы то ли пятерых, то ли шестерых. Они кусались в десять раз больнее, чем любой овод. Хорошо, что я придумал семена сажать прямо в укусы. Они прорастали и выдавливали наружу яйца этих тварей. Иначе это был бы полный абзац.

Я кивнул. Действительно гениальный в своем безумии ход.

— А четвертый — жара, — закончил Витька. — Воздух раскаленный, дышать можно только через мокрую тряпку. Вода у нас кончилась на середине. Олег поплыл — глаза закатывались, ноги подкашивались. Последнюю сотню метров тащил его на себе.

Посмотрел на Олега. Тот молча кивнул.

— В центре — детская площадка. Выжженная проплешина на асфальте, круглая, метра три в диаметре. Глиф парил над этой проплешиной. Мы забрали, а потом просто подождали, пока периметры исчезнут, как было с Орбом твоим, и уже спокойно добрались обратно.

Витька нова достал из кармана глиф. Я протянул руку, он положил пластину мне на ладонь.

Холодная. Тяжелее первой, на треть примерно. Поверхность шершавая, в копоти — провел большим пальцем, сажа легла на подушечку. Закрыл глаза. Тонкий ручеек Сигиллии в пластину.

Понимание растеклось — не словами, а образом, смыслом. «Щит». «Отражение». Барьер, возвращающий физическое воздействие обратно. Удар — отскакивает. Пуля — отлетает. Не поглощает, а именно отбивает обратно по вектору входа.

— Щит, — сказал я, открывая глаза. — Отражает любой удар обратно. Очень полезная штука.

Витька присвистнул.

— Значит, не зря лезли?

— Не зря.

— Шик!

— Хорошо, — кивнул я. — доедайте и приходите помогать с эликсиром.

Набрал воду в двадцатилитровую кастрюлю, поставил на плиту. Витька и Олег договорились: один мешает, второй сидит за барной стойкой в зале, поглядывая на дверь. Через пять минут, когда руки устанут — меняются. Я работал с эссенцией — капля за каплей, шприцем, точно рассчитывая концентрацию.

Варка шла около часа и, наконец, кастрюля эликсира была готова. Большую часть оставил остывать, а пять литров мы с Витькой отлили в кастрюлю поменьше.

— Теперь кровокофе, — сказал я. — Но с этим я уже сам справлюсь.

Витька сел на стул, уперся подбородком в кулак. Смотрел.

Медицинский спирт — литр, из аптечки, хранившейся для дезинфекции. Соль — обычная, поваренная, двести пятьдесят грамм. И немного ржавчины, той самой, что