Шеф с системой. Турнир пяти ножей - Тимофей Афаэль

Они кивнули, а я повернулся к остальным.

— Теперь поговорим о том, как мы будем кормить и размещать всю эту ораву. И вот тут начинается самое интересное.

Елизаров вдруг побледнел.

Он сидел, уставившись в одну точку, и губы его шевелились, подсчитывая что-то. Потом медленно поднял голову и посмотрел на меня глазами человека, который увидел бездну.

— Сашка, — голос его был хриплым. — Патриарх. Глава. Удельные князья и прочий люд.

— Ну да.

— Ты понимаешь, что эти люди не ездят одни?

Я понимал это прекрасно, но до остальных, похоже, ещё не дошло.

— У Патриарха свита — человек пятьдесят, не меньше, — Елизаров начал загибать пальцы. — Священники, писцы, охрана, слуги. У Главы — столько же. У каждого удельного князя — дружина, бояре, холопы.

Он вскочил и заметался по залу.

— Это гораздо больше чем несколько тысяч, Сашка!

— Больше десяти тысяч⁈ — Шувалов подскочил. — Да где мы их разместим⁈

И тут заговорил Михаил Игнатьевич.

Бывший посадник сидел в углу, слушал молча, и только теперь решил вмешаться. От его тихого, но вкрадчивого голоса все тут же умолкли.

— Хватит галдеть как бабы на базаре, — сказал он. — Садитесь и думайте головой, а не глоткой.

Расселись. Михаил Игнатьевич поднялся, опираясь на трость, и обвёл всех взглядом.

— У нас сутки. Может, двое. Пока до Князя и Белозёрова дойдёт масштаб того, что мы затеваем, нужно всё застолбить. Потом они тоже начнут готовиться.

— Белозёров нам палки в колёса вставит, — буркнул Семёнов. — Перекроет поставки, скупит всё…

— Не вставит, — Михаил Игнатьевич покачал головой. — Он не дурак и поймёт, что на этом можно заработать, и начнёт конкурировать. Свои постоялые дворы забьёт гостями, свои харчевни откроет, фураж повезёт. И слава богу.

— Слава богу⁈ — Семёнов вытаращил глаза.

— Слава богу, — повторил бывший посадник. — Потому что если он возьмётся за своё, то снимет с нас половину головной боли. Пусть кормит и размещает тех, кого мы не потянем. Нам не монополия нужна, нам нужно, чтобы тысячи человек не передохли с голоду и не замёрзли на улицах. Ясно?

До людей начало доходить.

— Значит так, — Михаил Игнатьевич ударил тростью в пол. — Делим задачи. Данила Петрович, ты — Винный Король. У тебя партнёры повсюду.

— Три десятка, — кивнул Елизаров. — Может, больше.

— Пиши им. Пусть гонят сюда всё — бочки, обозы, людей. Скажи, что здесь будет праздник, какого Север не видел. Кто успеет — озолотится.

— Это я могу, — глаза Елизарова загорелись. — Я быстро всем напишу.

— Щука, — Михаил Игнатьевич повернулся к портовому королю. — Когда обозы Елизарова дойдут до реки — ты их встретишь.

— Мои люди будут готовы, — Щука кивнул. — Баржи, лодки — всё что надо.

— Семёнов, — бывший посадник ткнул пальцем в купца. — Ты торгуешь зерном. Связи по деревням есть?

— Есть, — Семёнов подобрался. — По всему северу.

— Пиши своим. Овёс, сено, мука. Всё, что в закромах. Платим щедро, но надо быстро. Зерно пусть к Фролу мельнику гонят на помол. Да, Саш?

— Конечно. Он наш мужик, — я кивнул. — надо дать ему заработать и авторитет поднять.

Семёнов уже доставал записную книжку.

— Шувалов, — Михаил Игнатьевич повернулся к боярину. — У тебя связи среди дворян. Кто из них держит конезаводы?

— Трое точно, — Шувалов задумался. — Может, пятеро.

— Договаривайся. Тысячи гостей — это тысячи коней. Им нужны стойла, коновязи, корм. Пусть везут сюда своих конюхов, своё сено. За хорошие деньги.

Зотова подняла руку.

— А кареты? Сотни карет и возков. Если они въедут в город…

— Встанет всё, — кивнул Михаил Игнатьевич. — Намертво. Кареты в город пускать нельзя.

— Знать пешком не пойдёт, — фыркнула Зотова. — Боярыни в шелках грязь месить не станут.

— Это мы решим, — я вмешался. — Возки придумаем или что-то похожее. Это как раз вопрос к конезаводчикам и местным. Придется с Белозеровым решать.

— Сейчас о жилье, — Михаил Игнатьевич кивнул. — Постоялых дворов в городе не хватит и на четверть гостей.

— Горожан выселять нельзя, — сказал Глеб Дмитриевич. — Они сами захотят посмотреть, никто никуда не съедет.

— Верно, — бывший посадник кивнул. — Поэтому строим новое и скупаем пустое. В Слободке сколько брошенных домов?

— Десятка два, — ответил Угрюмый.

— Скупайте. Всё, что найдёте. Приводите в порядок, ставьте кровати, топчаны. Это будут гостиницы для простого люда — купцов, приказчиков, зевак. Кто платит — тот спит под крышей.

— А для знати? — спросила Зотова. — Боярин в хибаре ночевать не станет.

— Для знати строим на Посаде, — Михаил Игнатьевич повернулся ко мне. — Там места много, и пустых участков хватает. Гостиницы побогаче — с отдельными комнатами, с прислугой, с удобствами. Или скупаем хорошие дома и организуем там. За три недели успеем?

— Если артели плотников собрать — успеем, — кивнул Угрюмый. — В Слободке мастеров хватает. За хорошие деньги хоть терем построят.

— Не терем, — усмехнулся бывший посадник. — Добротные гостевые дома. Несколько уровней — для богатых, для средних, для бедных. Каждый найдёт себе крышу по карману.

Святозар, до этого молчавший, подал голос:

— У меня есть знакомые бояре и князья, которые тоже поучаствуют. Выгодное дело.

— Морозовым с Боровичами предложи, — я усмехнулся. глядя на удивленного князя. — Помнишь говорили об этом. Пора их прикармливать.

Святозар хищно улыбнулся и кивнул.

— Добро, — кивнул Михаил Игнатьевич. — Одной головной болью меньше.

Он обвёл взглядом зал.

— Ещё что?

— Доставка, — сказал я. — Еда, вино, товары. Толпы будут такие, что ни пройти, ни проехать. Нужны люди, которые пролезут где угодно.

— Пацаны, — Угрюмый оскалился. — Портовые, слободские, уличные. Они каждую подворотню знают.

— Вот и организуй их. Сколько найдёшь — столько и веди. Хоть со всего города собирай. Нам нужна армия.

— Сделаю. К вечеру начну.

Михаил Игнатьевич постучал тростью по полу, привлекая внимание.

— Значит так. Я беру координацию на себя. Каждый вечер собираемся в управе и докладываем, что сделано. Вопросы ко мне, споры через меня, решения —