Янтч - Майлз Нортон

осознал, что держит руки на руле. По-настоящему. Не трясущиеся, не стиснутые в спазме, а просто – на руле. Включился кондиционер, зашипел холодным воздухом. В эфире играла какая-то старая песня, которую Анна любила напевать под душем.

Телефон вибрировал в кармане. Капитан. Опять.

Майкл намеренно медленно достал его, положил на пассажирское сиденье. Пусть звонит. Сейчас. Он проедет еще два квартала, купит тот самый кофе с корицей, который терпеть не может, но сегодня почему-то захотелось. Потом зайдет в офис, где его уже ждут с разбором полетов. Потом будет подписывать бумаги, кивать, возможно, даже кричать на кого-то.

А вечером – вернется домой. Где пахнет выпечкой. Где Анна оставит на столе холодный ужин, если он опоздает. Где всё еще есть место, куда можно вернуться.

Майкл сделал глубокий вдох. Включил поворотник. День начался.

До участка оставалось несколько сотен ярдов. Майкл припарковал машину в несколько движений. Поворот руля. Задняя передача. Поворот руля. Щелчок ремня безопасности. И вот лицо Майкла уже обдувает прохладный ветер. Майкл ощутил его, как прикосновения Анны. Легкие. Освежающие.

Майкл толкнул дверь участка плечом. Руки были заняты бумажным стаканом с кофе, который он так и не выпил. Запах дезинфекции, дешевого растворимого кофе и пота ударил в нос, как всегда. Но сегодня этот коктейль казался особенно едким, будто его подали с насмешкой.

– Купер, – кивнул дежурный, лениво поднимая глаза от монитора. – Тебя ждут.

В коридоре было шумно – кто-то громко спорил по телефону, двое патрульных тащили пьяного в медпункт, а из комнаты для допросов доносился чей-то сдавленный плач. Обычный утренний хаос.

Майкл прошел мимо своего кабинета – дверь была приоткрыта, и он мельком увидел, как кто-то роется в его бумагах. Расследование уже началось.

– Эй, Купер! – окликнул его сержант Ривера, вынырнув из-за угла. – Капитан в ярости. Говорит, ты ему не перезвонил.

– Я занят, – буркнул Майкл, даже не замедляя шаг.

– Занят? – Ривера фыркнул. – Брось, у тебя же лицо, как у покойника. Иди лучше в медчасть, прежде чем тебя там…

– Отвали, – Майкл резко развернулся, и Ривера инстинктивно отступил.

Тишина. На секунду даже телефонные разговоры стихли.

Потом Ривера поднял руки в мнимом жесте:

– Ладно-ладно, герой. Сам разбирайся.

Майкл не ответил. Он уже шел дальше, к кабинету капитана.

Дверь была закрыта, но сквозь стекло он видел, как там сидят двое – капитан Хейз и кто-то в костюме. Внутренние дела.

Он замер.

Кофе в руке остыл.

В голове пронеслось: «Ты мог бы просто развернуться и уйти. Сказать, что тебе плохо. Сказать, что не спал. Сказать, что не готов».

Но вместо этого он глубоко вдохнул и постучал.

– Войдите.

Голос капитана звучал ровно, без эмоций.

Майкл толкнул дверь.

Кабинет, пропахший бумажной пылью, кофе третьей свежести и скрытым напряжением. Капитан Хейз сидел за столом, его пальцы медленно водили по папке с грифом «Инцидент 12–47. Для внутреннего расследования». Рядом – сухой, как протокол, мужчина в строгом костюме. Внутренние дела. Значит, всё серьезнее, чем казалось.

Майкл закрыл за собой дверь.

Мужчина в костюме сидел, развалившись в кресле, его пухлые пальцы с аккуратно подпиленными ногтями перебирали бумаги. На лацкане пиджака – блестящая значок «ВД» (Внутренние дела). Он не поднял глаз, когда Майкл вошел, лишь причмокнул языком, будто пробуя что-то прогорклое.

– Садись, Купер, – капитан Хейз кивнул на стул.

Майкл остался стоять.

– Капитан не просит дважды, – наконец поднял голову оперативник. Его голос звучал слишком гладко, как масло по пластику.

Теперь Майкл разглядел его полностью: слишком белая кожа (будто он годами не видел солнца), влажные губы, слегка приоткрытые, будто он только что облизнул что-то липкое. И глаза – маленькие, черные, блестящие, как у жука.

– Пять трупов. Ни одного задержанного. Один мертвый коп, – оперативник медленно провел языком по верхним зубам, словно выискивая остатки завтрака. – Какой у тебя оправдательный рассказ, герой?

Майкл почувствовал, как сжимаются кулаки.

– Кто нас туда отправил? – его голос прозвучал хрипло. – Они ждали.

Оперативник ухмыльнулся, обнажив мелкие, ровные зубы.

– Ой, какой интересный вопрос! – он нарочито округлил глаза, как учитель перед глупым учеником. – Может, это ты их предупредил?

Хейз резко поднял руку:

– Хватит.

Но оперативник уже наклонялся вперед, его дыхание пахло ментоловой жвачкой и чем-то кислым – как пустой желудок.

– Знаешь, что я думаю? – он понизил голос до шепота, будто делился грязным секретом. – Ты струсил. Спрятался. А твой напарник умер из-за этого.

Майкл дернулся вперед, но стул капитана скрипнул предупреждающе.

Оперативник засмеялся – тихий, мокрый смешок, будто кто-то давится слюной.

– Ой-ой, агрессия! – он откинулся назад, довольный. – Типичная реакция виноватого.

Хейз швырнул папку на стол:

– Купер отстранен. Всё.

Оперативник медленно поднялся, поправил галстук с идеальным узлом, потянулся к портфелю. Его пальцы скользнули по коже, как черви.

– Не уезжай из города, герой, – он улыбнулся, и в этот момент Майкл увидел – на его зубах застрял кусочек чего-то красного. Мясо? Жвачка?

– Мы еще поговорим.

Глава 13

Майкл вернулся домой после разговора в участке. Его отстранили от работы, но он пока не сказал об этом Анне. Он в ярости, подавлен и физически истощен, но пытается держаться. Анна же чувствует его отстраненность и, сама того не осознавая, начинает «проверять» его эмоции скандалами, потому что даже крик лучше ледяного молчания.

Дверь захлопнулась с тихим щелчком, но в ушах Майкла грохот стоял, будто он всё еще был на той парковке, где пули оставляли рваные дыры в металле. Он сбросил ключи в миску на тумбе, но промахнулся. Они звякнули о пол. Звук – как падающая гильза.

Из кухни донесся запах жареного лука. Анна готовила. Раньше этот запах будил его по утрам, когда она, смеясь, роняла лопатку со словами: «Ой, прости, я же криворукая!» Теперь он ничем не пахнет.

– Майкл? – ее голос прозвучал неестественно громко. – Ты поел?

Он хотел ответить, но язык прилип к нёбу. В горле стоял ком – точно такой же, как тогда, когда он впервые увидел Анну в свадебном платье. Только тогда он смог его проглотить.

– Майкл?! – теперь в голосе Анны зазвенели нотки раздражения. – Я спрашиваю: ты голодный или нет?

Он закрыл глаза. Всего на секунду. Вспомнилось, как она тыкала ему вилкой в руку, когда он засыпал за ужином после ночной смены: «Эй, коп! Тут тебя еще одна преступница ждет – та, что суп пересолила!»

Теперь же ее голос резал, как стекло:

– Да хоть слово скажи!

Анна резко поставила сковороду на плиту. Жир брызнул на столешницу. Одна капля упала на ее босую