Янтч - Майлз Нортон

«А если что-то пойдет не так?»

Но сильнее всего было другое чувство – острое, почти физическое осознание: теперь он навсегда привязан к этому дому, к этим стенам, к этой жизни. Исхода нет. Только вперед. Только работа. Только бесконечная гонка, из которой нельзя выйти.

Анна прижала его руку к своему еще плоскому животу: «Всё будет хорошо, правда?»

Майкл кивнул, целуя ее макушку. Он должен был верить в это. Должен был заставить это работать. Даже если для этого придется похоронить в себе всё, что осталось от того парня, который когда-то мечтал просто быть счастливым.

В ту ночь он лежал без сна, глядя в потолок, а в голове стучал один и тот же вопрос: «Какой я отец, если уже боюсь собственного ребенка?»

Глава 14

Месяц с момента перестрелки на складе.

Значок полицейского упал в картонную коробку вместе с потрепанной записной книжкой и парой ручек. Майкл даже не взглянул на них – его пальцы сжали единственный ценный документ в этой куче хлама: увольнительную с жирным штампом «Превышение полномочий».

– Скажи спасибо, что не арестовали.

Фраза врезалась в сознание, как нож. Он ждал этого с той самой минуты, как вышел из кабинета внутренних расследований. Но ожидание не притупило боль.

Ипотека. Анна. Ребенок. Слова пульсировали в висках, сливаясь с гулом города за окном. Анна бросила работу. До родов оставались считанные недели. Теперь они жили на его пособие. На подачку.

Он стоял посреди их спальни, сжимая бумагу, пока края не пошли волнами от пота. Анна молча обняла его сзади, прижалась теплым животом к спине.

– Ты справишься. Ты и не такое проходил.

Ее голос был тихим, но твердым. Как тогда, когда он вернулся со склада без Джексона.

Но сейчас было хуже.

Иногда, сидя в машине, не доезжая до дома, он ловил себя на том, что поворачивается к пустому пассажирскому сиденью:

– Джексон, черт возьми, что мне делать?

Тишина. Только скрип тормозов проезжающего грузовика и смех подростков из открытого окна.

Вопросы. Их было слишком много. Они крутились в голове, сталкивались друг с другом, разрывали его изнутри.

Где теперь работать? Резюме с пометкой «Уволен за превышение полномочий» – не лучшая рекомендация.

Как платить за дом? Ипотека не ждала. Банк не простит.

Как содержать семью? Какое нас ждет будущее?

Он всегда был копом. Сначала – учеба, потом – погони, задержания, ночные дежурства. Его жизнь была выстроена вокруг этого. Его тело – мощное, под два метра ростом, с широкими плечами и светлыми, почти соломенными волосами – словно создано для формы. Люди оборачивались на него на улице. «Он что, из кино?»

Но теперь формы не было.

Жалеть себя? Нет. Не его стиль.

Решение пришло неожиданно. Одна мысль, четкая, как выстрел: «Охранное агентство».

Бывшие копы. Те, кто знает работу изнутри. Те, кого вышвырнули, как и его. Те, кто до сих пор помнит запах пороха и вкус ночных дежурок.

Потому что бывших копов не бывает. Просто иногда у них меняется работодатель.

Добравшись до дома, Майкл открыл дверь кухни. Насыпав растворимого кофе в кружку и залив теплой водой из чайника, он размешал его указательным пальцем. За окном лил дождь. Капли стучали по подоконнику, словно отсчитывая время, которого у них оставалось всё меньше.

Анна сидела за столом. Ее пальцы медленно гладили округлившийся живот. Она смотрела на него – не с жалостью, нет, а тем спокойным, проницательным взглядом, который всегда заставлял его говорить правду, даже когда он не хотел.

– У меня есть идея, – начал он, отставив кружку. Голос звучал хрипло, но твердо.

Она подняла брови, ждала.

– Охранное агентство. Наше. Моё.

Тишина. Только дождь за окном.

– Пособия хватит на старт, – продолжал он, – если экономно. Аренда небольшого офиса, пара телефонов, реклама…

Анна не перебивала. Она слушала, как всегда – внимательно, впитывая каждое слово.

– Я найму таких же, как я. Бывших. Тех, кого выкинули за какую-то хрень или потому что кому-то надо было переложить ответственность. Они знают работу. Они не сломаются.

Он замолчал, впервые за вечер глядя ей прямо в глаза, ища в них… что? Поддержки? Страха? Неодобрения?

Анна медленно поднялась со стула, подошла к нему. Ее руки легли на его грудь. Ладони теплые, живые.

– Ты уверен? – спросила она тихо.

– Нет, – честно ответил он. – Но это единственное, в чём я не сомневаюсь сейчас.

Она кивнула, прижавшись лбом к его плечу.

– Тогда давай попробуем.

И в этот момент, под стук дождя, что-то внутри него сжалось – не страх, нет. Решимость.

Анна стала его тихим топливом. Кофе по утрам, бутерброды, подсунутые в промежутках между расчетами, ее пальцы, нежно сжимающие его плечи, когда он засиживался за полночь. Она не говорила лишнего – просто была рядом.

А гостиная превратилась в военную оперативную. Стол, заваленный бумагами, напоминал карту боевых действий. Распечатки потенциальных офисов – с пометками о цене, расположении, соседях – были пришпилены к стене, как досье на преступную сеть. Красным маркером поверх некоторых уже зияло жирное «НЕТ», другие обведены зеленым – «ВАРИАНТ».

Рядом – листки с названиями:

«Iron Shield» – слишком пафосно;

«Last Line» – ближе, но всё еще не то;

«Veteran Security» – сухо, зато честно.

Но самое важное лежало отдельной стопкой – досье. Фотографии. Личные дела. Вырезки из газет. Бывшие копы, выброшенные за борт, как и он.

Брэд Картер. Уволен за «избыточную силу» – на самом деле, за то, что не дал взятку лейтенанту.

Дэнни Фрост. Психиатрическая экспертиза после перестрелки, где погиб заложник. Теперь боится громких звуков – на самом деле сорвал крупную незаконную сделку, которую курировали копы.

Люси Гарсия. Лучший снайпер в управлении, пока не застрелила подозреваемого, который почти опустил оружие. Это самое сложное. Она считает, что он бы убил заложника. Видела, как он переставил указательный палец на курок, когда с ним уже почти заключили сделку.

Майкл сидел в центре этого хаоса, с красными от недосыпа глазами, и черкал, перечитывал, звонил.

– Алло, Дэнни? Это Майкл Купер. Да, тот самый. Слушай, у меня к тебе предложение…

Голос хриплый, но уверенный.

На кухне Анна улыбалась, слушая его.

Штаб работал.

Он решил в первую очередь встретиться с Люси. Ему важно было понять, можно ли ей доверять. Ресторан был выбран не случайно – тихий, полупустой, с затемненными окнами и мягкими кожаными диванами. Место, где никто не станет прислушиваться к чужим разговорам.

Люси сидела напротив, прямая, как винтовочный ствол. Руки сложены перед собой, пальцы сжаты