Янтч - Майлз Нортон

– Не двигайтесь. У вас был компрессионный перелом C4. Искусственная вентиляция снята только три дня назад.

Шуршание бумаги. Ритмичный писк датчиков. Потом она наклонилась так близко, что он учуял запах кофе и антисептика:

– Вам повезло. Это не выживание – возвращение с того света.

Майкл попытался выдавить звук.

Голос разорвался, как гнилая ткань:

– Ско… лько…

Она поняла.

– 687 дней в коме. 15 операций. Дважды вас вытаскивали из морга.

Шестьсот восемьдесят семь дней.

Два года.

Два года, пока те, кто убил Анну, дышали ее воздухом.

– Воды… – это было больше похоже на скрежет.

Медсестра поднесла трубочку. Первые капли обожгли, как серная кислота.

– Ваши вещи… – она бросила взгляд на шкафчик, будто опасаясь, что он рассыплется при касании. – Полиция перевернула всё. Искали что-то.

Майкл повернул голову (кость хрустнула, как лед под колесом) – на тумбочке лежала газета с заголовком:

«ВОЛНА ПЕРЕСТРЕЛОК ЗАТОПИЛА ЛЕВОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ».

– Зеркало… – прохрипел он.

Медсестра неохотно протянула круглое больничное зеркальце.

Отражение было ошибкой. Впалые глазницы, обтянутые серой кожей. Шрамы, похожие на трещины на высохшей земле. Глаза… Глаза – это были щели в мир, где он уже умер.

– Мне… нужно… встать…

– Вы с ума сошли?! – ее голос сорвался на фальцет. – После стольких операций? После комы?

Но Майкл уже не слышал.

Он сжал кулак (суставы затрещали, как сухие ветки) и уперся локтем в матрас.

Боль ударила в позвоночник, как нож в масло.

Но он поднялся.

На один локоть.

На второй.

– Остановитесь! Вы умрете!

Майкл оскалился. Десны обнажились там, где не хватало клыка.

– Я… уже… в аду…

И сел.

Впервые за 687 дней.

Боль была белой и беззвучной, как взрыв в вакууме. Но он улыбался. Потому что теперь знал – он вернулся. И теперь это их проблема.

– Вас навещала девушка… Люси, кажется. Оставила записку. – Она протянула сложенный листок. «Если читаешь это – добро пожаловать назад. Звони или умри в этой палате. Твой выбор. Люси». Номер телефона был написан красной шариковой ручкой.

Глава 17

Шатаясь, он выбрался из палаты, цепляясь за дверной косяк. За спиной визгливо звучал голос медсестры:

– Подпишите отказ! Вы умрете! Вы слышите? Вы умрете!

Но Майкл уже не слушал. Сжав в дрожащих пальцах ручку, он мазнул ею по бумаге, даже не глядя, куда. Потом оттолкнулся от стены и поплелся по бесконечному коридору, где слепящие лампы резали глаза, словно скальпели.

Воздух. Он ворвался в легкие – ледяной, влажный, живой. Горло сжало от резкого ветра, но Майкл жадно глотал его, как утопающий. Он был снаружи. Он был свободен.

Дом встретил его желтой лентой с черными буквами: «НЕ ВХОДИТЬ». Майкл рванул ее одним движением, сорвал пломбу с двери. Внутри пахло пылью и чем-то приторным, от чего сводило желудок.

Шаг. Еще шаг. Ноги подкашивались.

На пороге лежал конверт. Белый, безмятежный, как небо после бури.

Логотип банка. Жирный штамп: «Ипотека закрыта в связи со страховым случаем».

Майкл взял его в руки. Бумага не дрогнула.

Когда-то этот дом был крепостью. Здесь пахло кофе, который варила Анна. Здесь скрипела третья ступенька, которую он так и не починил. Здесь они смеялись в темноте, пока мир за окном не разбился вдребезги.

Теперь – просто стены.

Пустые.

Он бросил конверт на стол. Не распечатывая.

Раньше его пугало это – долги, обязательства, мышеловка взрослой жизни.

Теперь страх испарился.

Как и всё остальное.

Он прошел по комнатам. Пальцы скользили по пыльным поверхностям.

Здесь она читала книгу, поджав ноги под себя.

Здесь они спорили о том, каким цветом красить кухню.

Здесь он в последний раз обнял ее перед тем, как…

Мозг отрубился.

Ни боли. Ни гнева.

Только тихий гул пустоты, как в ушах после взрыва.

Майкл достал ключи. Повертел в пальцах.

Можно остаться. Спать в их постели. Дышать их воздухом.

Но мертвые не живут в домах.

Они живут в голове.

Он рухнул на диван, и старые пружины скрипнули под ним, будто стонали.

Он помнил.

Тот вечер врезался в память, как осколок стекла: он шатался в дверях, рухнул на диван, даже не сняв ботинки. Утром исчез до рассвета – не разбудил, не сказал ни слова. А теперь… теперь и говорить было не с кем.

Он даже не похоронил ее.

Пальцы нащупали в кармане смятую записку от Люси. Майкл схватил старый домашний телефон, набрал номер.

ГУДКИ.

– Вы не можете совершать вызовы. Ваш номер отключен за неуплату.

Голос автоответчика ощущался, как пинок под дых. Майкл зажмурился, запрокинул голову, будто пытаясь сдержать ярость. Потом резко рванулся к куртке, вытащил из кармана разбитый сотовый.

Экран треснул, но цифры набирались.

Он прижал телефон к уху. Тишина гостиной взорвалась гудками.

– Выжил все-таки? – голос Люси прозвучал холодно, но не без интереса.

Майкл прошептал, словно слова царапали горло:

– Почти. Знаешь что-нибудь о тех, кто убил ее?

– Нам нужно поговорить. Многое произошло, пока ты отсыпался.

– Сможешь заехать завтра?

Пауза.

– Да. Давай адрес.

Майкл швырнул телефон на диван. Гулкий щелчок отключенного вызова растворился в тишине, но в висках всё еще стучало: тот парень на внедорожнике. Темный силуэт за рулем, скользнувший мимо склада перед самым адом. Ни имени, ни номера – только смутное ощущение, что этот человек – ключ. Но где искать начало нити, если всё вокруг – сплошной узел?

Оружие.

Мысль впилась в сознание, как осколок. Склад был набит армейскими стволами до потолка. Откуда? Кто-то явно дергал за ниточки, и эти нитки вели куда-то в темноту.

Майкл резко поднялся, и взгляд наткнулся на разбросанные по гостиной бумаги. Планы. Чертежи. Мечты. Когда-то он верил, что из этого хаоса родится агентство. Теперь же всё это было лишь пеплом прошлого.

Рука рванулась вперед сама – смахнул всё со стола одним движением. Лети, пыль былых иллюзий. На чистый лист легли новые строчки, выжженные в памяти: «Черный внедорожник у склада – призрак, ставший прологом к бойне».

Армейское оружие в гражданских руках – кто-то открыл клапан, и смерть хлынула наружу.

Копов заманили под выстрелы – не случайность. Спектакль.

Внедорожник, бьющий по кафе – не просто машина. Орудие.

Стикеры с фактами жгли глаза, но цепочка не складывалась. Кто-то продавал смерть оптом. Кто-то, у кого были связи, возможности… и холодный расчет.

Газета. Свежий номер. Последние сводки. Пропажи со складов, «потерянные» грузы, мутные сделки – где-то здесь должен быть первый камень.

Сознание Майкла оборвалось. Он рухнул в сон, так и не разжав пальцев,