Янтч - Майлз Нортон

не вымывался). Вода стекала розоватой, размывая границы между чистым и грешным. Он закрыл глаза. Не молитва – отключение. Единственное, что ему было нужно – шум воды, белой, бесчувственной, смывающей всё.

«Они заслужили это, Майкл». Голос Анны. Не настоящий – эхо, вбитое в череп.

Он вытер лицо ладонью, кожа под пальцами казалась чужой. Голод скрутил желудок в тугой узел, напоминая, что последний раз он ел до больницы. До того, как стены стали белыми, а воздух – стерильным.

Одежда, в которой пришел, пахла потом, порохом и чужим страхом. Он собрал всё – трусы, ботинки, даже носки – в пластиковый мешок, затянул узел. Как тело в саване.

Улица встретила его холодным ветром. Он шел, не оглядываясь, пока не нашел мусорный контейнер в соседнем квартале. Выбросил мешок – разом, без сожалений.

Такси ждало у обочины.

– Куда? – спросил водитель.

– Где можно поесть.

Голос звучал чужим, даже для него самого.

Такси остановилось у невзрачного фасада – «El Rincon». Вывеска мигала дешевым неоном, отбрасывая синеватые блики на мокрый асфальт. Майкл шагнул внутрь. Воздух ударил в лицо запахом жареного мяса и чеснока. Он почувствовал слюну – предательскую, животную. Голод был сильнее отвращения к себе.

Официантка – молодая, с усталыми глазами – жевала жвачку и кивнула на свободный столик у окна. Майкл сел, спина к стене, обзор на дверь. Старая привычка.

– Что будете?

Голос прозвучал где-то далеко, будто через толщу воды.

– Стейк. С кровью.

Она что-то записала и ушла, не глядя ему в лицо.

В голове стучало: «Они заслужили».

Но пальцы сами сжались в кулаки – в них еще жила память. Хруст позвонков. Хлюпающий звук под коленом.

А если нет?

Он вглядывался в окно, но видел не улицу – лица. Первый байкер – тот, с простреленным животом. Его глаза перед тем, как Майкл свернул ему шею. В них не было ненависти. Только страх.

Как у нее.

Анна.

В горле встал ком. Он проглотил его, ощущая, как желудок сжимается – но не от голода, а от стыда.

Но потом вспомнил их смех тогда, два года назад в баре.

«Кончишь, как твоя телка. Скулящей собакой».

Зубы стиснулись.

Нет. Не зря.

Официантка принесла стейк. Кровь сочилась сквозь розовые волокна.

Майкл вонзил вилку, поднес ко рту. Первый кусок.

Мясо оказалось жестким.

Как человеческая плоть?

Он замедлился, но продолжал есть. Методично. Без удовольствия.

Потому что мертвые не едят. А он – живой. И значит, должен продолжать.

Стейк лежал в желудке тяжелым камнем, но голод не ушел. Настоящий голод – не тот, что можно залить мясом и кровью.

Сотня на столе – слишком много. Но Майклу было плевать. Деньги кончились. Как и всё остальное.

Улица встретила его холодом. Ветер бил в лицо, заставляя прикрыть глаза – ровно на секунду. Этого хватило, чтобы в темноте снова увидеть их.

Байкеров.

Анну.

Он резко открыл глаза и зашагал быстрее.

Дом не встретил его. Только скрип пружин – старый, знакомый, как стоны умирающего. Майкл рухнул на диван, не снимая ботинок. Потолок плыл перед глазами, покрытый трещинами. Одна из них – длинная, зигзагом – напоминала шрам.

Он не выключил свет. Спать значило видеть сны. А сны были хуже реальности.

Майкл уставился в потолок, пока глаза не начали жечь и он не вырубился.

Майкл открыл глаза. Опять.

Солнце било в окно ровно под тем же углом, пыль висела в воздухе точно так же, как вчера.

Дверной звонок. Резкий, настойчивый. Как сердцебиение в ушах.

Нашли.

Мысли ударили о череп, как пули.

Гильзы. Я их не собрал.

Там мои отпечатки. Моя кровь. Моя вина.

Он поднялся с дивана. Тело отзывалось тупой болью – будто его сбил грузовик, развернулся и проехал еще раз.

Шатаясь, как пьяный, дошел до двери. Рука на замке. Один глубокий вдох.

Он распахнул дверь – и увидел Люси. Она стояла на пороге, замершая между двумя мирами – между тем, что было тогда, и тем, что теперь навсегда останется между ними.

В руках – две бумажных чашки кофе.

– Ты выглядишь как дерьмо, – сказала она.

Голос не дрогнул.

Но глаза – они всегда выдавали.

Люси вошла без стука.

– Ты в игре, – сказала она коротко.

Майкл поднял голову. Глаза пустые, но в них мелькнуло что-то.

– Без тестов?

– Ты уже прошел его. В том переулке.

Она бросила конверт на стол. Он скользнул по поверхности, остановился перед ним.

– Первый заказ. Прокурор. Завтра.

Пауза.

– И да, за тобой подчистили в баре, – Люси достала сигарету, закурила, выпустила дым в потолок. – Камеры отключили за час до твоего прихода. Персонал – наши люди. Трупы вывезли через черный ход, залили кислотой. Пол, стены, даже вентиляцию – всё протерли. Твои отпечатки, твоя кровь, твои гильзы – испарились.

Она наклонилась, прищурилась.

– Но если будешь так же разводить бардак на заказе – следующую уборку сделают из тебя.

Майкл не стал открывать конверт. Просто кивнул.

– Оружие, схема, отход – всё внутри. Деньги после.

Люси повернулась к выходу, но задержалась.

– Они знают, что ты сделал с теми ублюдками. Им это понравилось.

Ее губы дрогнули в подобии улыбки:

– Добро пожаловать в Ад, Майкл.

Дверь захлопнулась. В комнате стало тихо.

Майкл разорвал конверт. Внутри – фотография стройки напротив офиса прокурора и место, где спрятано оружие.

Ничего личного. Только работа.

5:47 утра следующего дня. Строительная площадка.

Майкл перелез через ржавый забор, цепляясь за арматуру. Бетонные плиты, покрытые утренней сыростью, скользили под ботинками. Конверт в кармане жег, будто там был не адрес, а уголек.

Координаты сходились. Заброшенная бытовка, притопленная в грязи. Дверь висела на одной петле. Внутри – пыль, паутина, пустые бутылки. И вентиляционная решетка, слишком чистая для этого места.

Майкл сдернул ее. Ниша. Внутри пистолет с глушителем (Glock 19, ровно как у него раньше), два магазина, нож (клинок матовый, без бликов), пачка соток (не оплата – оперативные расходы). Никаких имен. Никаких инструкций. Только оружие и ти-шина.

7:30 утра. Центральный район.

Прокурор Джеймс Вэнс жил ровно там, где должен был жить человек с его зарплатой – трехэтажный особняк, камеры, забор.

Но у каждого есть привычки. У Вэнса – утренний кофе в «La Petite» (7:45, как по расписанию), пробежка в парке (8:30, ровно 40 минут), душ в фитнес-клубе (9:20, кабина в углу). Слишком предсказуемо.

Майкл курил в машине напротив кафе, наблюдая, как Вэнс жует круассан и листает документы. Обычный человек. Не цель. Пока.

12:47. Парк.

Вэнс замедлился на аллее, вытер