Янтч - Майлз Нортон

Мир жил.

Солнце лизало столики террасы, оставляя золотые блики на вилках и ножах. Папа с мальчиком за соседним столиком смеялись над комиксами – Итан, лет десяти, сжимал в руках потрепанного медвежонка и с аппетитом уплетал блинчики с клубничным джемом.

– Пап, а если бы у меня были суперспособности, я бы сначала спасал кошек с деревьев! – восторженно говорил он, размахивая вилкой.

– А потом?

– Потом бы ел мороженое. Много!

Отец засмеялся, потрепал его по голове и направился внутрь ресторана – выполнять миссию по добыче двойной порции ванильного рожка.

Анна наблюдала за ними, и что-то теплое, почти забытое, шевельнулось у нее в груди. Она закрыла глаза, вдохнула глубоко.

Затем отхлебнула кофе. Слишком горький. Как и ее мысли.

«Почему он не приходит первым? Почему я не могу?»

Ветер шевелил скатерть, играл с лепестками в вазочке. Где-то за спиной звенели бокалы, смеялись.

Мир жил.

И вдруг – тишина.

Музыка оборвалась на высокой ноте. Анна моргнула, почувствовала мурашки на спине.

«Что-то не так…»

Она машинально сжала вилку. Металл впился в ладонь.

Грохот.

Стекло посыпалось дождем.

Анна даже не успела понять, откуда выстрелы – только увидела вспышки. Короткие. Яркие. Как на детском пистолете.

Но звук… Глухой. Тяжелый. Настоящий.

– Вниз! – ее собственный голос прозвучал чужим.

Люди застыли, уставившись на нее пустыми глазами.

«Бегите же, черт возьми!»

Мальчик.

Итан.

Он сидел, сжимая потрепанного медвежонка. Его рот полуоткрыт – он не понимал.

Очередь.

Где-то близко взвыла женщина.

Анна рванулась вперед.

Бросок.

Тело накрыло мальчика, сбило со стула. В тот же миг над головой прошили пули, разорвав воздух.

Боль.

Острая. Жгучая.

Шея. Плечо.

Она увидела кровь – алую, теплую – брызнувшую на медвежонка.

«Потом стало не больно… Странно…»

Итан дрожал под ней. Его глаза – огромные, мокрые.

– Закрой глазки, – прошептала она. Голос хриплый. Далекий.

«Всё… будет…»

Последнее, что она почувствовала – его пальцы, вцепившиеся в ее рубашку.

Глава 15

Тот же день. Поздний вечер.

Тени города растекались по улицам, сливаясь с темнотой, которая уже давно поселилась внутри Майкла. Он не ехал домой. Не мог. Мысли об Анне, о ее ледяной отстраненности, сжимали горло, как удавка. Каждый ее взгляд, каждое молчание – всё это превращалось в тысячи невидимых порезов, которые кровоточили где-то глубоко, там, куда он даже сам боялся заглянуть.

Бар встретил его приглушенным светом и гулом чужих разговоров. Здесь, среди незнакомцев, было проще. Рюмка. Еще одна. Огонь спиртного прожигал пустоту, но не заполнял ее. В голове всплывали обрывки воспоминаний: ее смех, который когда-то казался ему самым прекрасным звуком на свете, ее прикосновения – редкие, дозированные, как милость.

А потом – осознание.

Он был не мужем. Не партнером. Не человеком. Он был функцией. Удобным приложением к ее жизни. Секс – только когда она хотела. Только так, как нравилось ей. Его желания? Его потребности? Они словно растворялись в воздухе, как будто и не существовали вовсе. А если он осмеливался на что-то свое – на малейшую попытку заявить о себе, – его тут же наказывали. Молчанием. Дистанцией. Взглядом, от которого кровь стыла в жилах. Даже мелочи.

Он сжал рюмку так, что пальцы побелели. Вспомнил диван. Его диван, который он купил. Но даже на нём нельзя было лежать так, как хотелось. «Не дави ногой в боковину. Сломаешь». Как будто вещи значили больше, чем он.

Гнев подкатывал к горлу горячим комом. Сколько лет он копил эти слова? Сколько раз прокручивал в голове монологи, которые так и не решался произнести? Он хотел кричать. Трясти ее. Спросить: «Ты вообще видишь меня? Слышишь? Или я для тебя просто тень, которая должна молча выполнять свою роль?»

Но он молчал.

Потому что страх был сильнее. Страх, что, если он сорвет эту маску – маску идеального мужа, который никогда не спорит, никогда не требует, никогда не злится, – Анна посмотрит на него и… разочаруется. Уйдет. И тогда он останется совсем один.

А быть одному было страшнее, чем жить в этой тюрьме.

Он заказал еще одну рюмку.

Потому что сегодня он снова не поедет домой.

Потому что сегодня он снова не решится сказать правду.

Потому что сегодня – как и вчера, как и завтра – он снова будет играть свою роль.

И ненавидеть себя за это.

Телевизор в баре резко переключился на экстренный выпуск CNN. Бармен прибавил громкость, и голос ведущей, резкий и безэмоциональный, прорезал шум зала: «Трагедия в центре города. Сегодня около 14:30 двое вооруженных мужчин открыли огонь по посетителям кафе “Терраса” на Пятой авеню. По последним данным, пять человек погибли, включая беременную женщину, спасшую жизнь десятилетнего мальчика…»

Камера показала разгромленную террасу – перевернутые столики, разбитые стёкла, темные пятна на плитке. В углу экрана мелькнул знакомый силуэт – желтое платье в белый горошек.

Такое же, что Анна надевала, когда они гуляли по парку.

Майкл впился пальцами в стойку бара.

«Полиция публикует фотороботы подозреваемых. По словам свидетелей, нападавшие скрылись на черном внедорожнике с тонированными стеклами…»

Экран снова переключился. Крупным планом кадры с камер наблюдения: женщина в желтом платье бросается на мальчика, прикрывая его собой. Пули впиваются в ее спину.

«Героический поступок стои́л ей жизни. Предварительно установлено, что погибшая – Анна Купер, 31 год, бывший архитектор».

Звук выключился.

Мир сузился до одной точки – до имени на экране.

АННА КУПЕР.

31 ГОД.

ПОГИБЛА НА МЕСТЕ.

Треск.

Бутылка разбилась об пол.

Хлопок.

Кто-то вырубил звук.

Из глубины бара, сквозь табачный дым, прорвался хриплый голос:

– Да выключите уже эту херню!

Майкл не шевельнулся. Рука сама сжала рюмку – стекло треснуло, по ладони потекла кровь.

– Кому интересно смотреть, как какую-то шлюху убили? – продолжил тот же голос.

Тишина.

Майкл медленно поднял голову.

Байкер. Двухметровый, с кольцом в носу, смеялся, развалившись за столиком. Его жирные пальцы мяли грудь рыжей девчонки.

Щелчок.

В голове Майкла что-то переключилось.

Он встал.

Вытер рот рукавом – слюна смешалась с кровью, прокушенной губы.

Шаг.

Байкер даже не успел поднять бровь.

Удар.

Кулак Майкла врезался ему в висок с хрустом арбуза, брошенного с девятого этажа. Байкер рухнул на стол, опрокинув бочку с пивом.

Удар ногой в колено до хруста.

– ТВОЮ МАТЬ… – кто-то завопил.

Два охранника – в черных футболках, с битами – рванули к нему.

Первый получил локтем в горло. Второй – коленом в пах. Оба рухнули, как мешки.

Майкл наклонился,