Янтч - Майлз Нортон

Он сглотнул. «Опять это».

– Это было полгода назад. И ничего такого…

Она бросила ложку в раковину. Звон металла заставил его вздрогнуть.

– «Просто коллеги», да?

Майкл сжал кулаки.

– Я никогда тебе не изменял.

– Но веселился без меня. Как всегда.

Он увидел ее руки – сжатые так, что побелели костяшки. «Она не ревнует. Она не верит мне».

– Хорошо, – прошептал он. – Я останусь.

– Делай что хочешь, – Анна прошла мимо, даже не задев его плечом. – Ты ведь всё равно сначала выбираешь их. Потом работу. А потом… если время останется – меня.

Он хотел схватить ее за руку, сказать: «Прости», но дверь в спальню уже захлопнулась.

Кухня пахла пережаренной морковью. Ужин – его ужин – стоял на плите, холодный.

Майкл плюхнулся на диван. Одиночество обожгло сильнее, чем должно было. «Я исправлюсь», – подумал он.

За полгода до перестрелки на складе.

Анна сидела за кухонным столом, медленно вращая ложку в чашке. Коричневые круги на поверхности кофе напоминали годичные кольца – столько же времени она, казалось, ждала этого разговора.

– Сегодня приедет риелтор, – сказала она, не глядя на Майкла. – Квартиру можно будет выставлять.

Ложка звякнула о фарфор.

– Уже? Мы же только обсудили, что в будущем вернемся к вопросу переехать в дом, что торопиться не будем, – его голос звучал глухо, как предупредительный выстрел в стену.

– Нужно продать свою, чтобы внести первоначальный взнос на новую… пока есть варианты… – холодно и четко ответила Анна.

– Куда переехать? В какую еще ипотеку?!

Майкл поставил кружку так резко, что кофе расплескался на столешницу. Темные капли растеклись, как карта неизвестной территории.

Она глубоко вдохнула – тот самый вдох, который всегда предшествовал урагану. Но когда заговорила, голос был неестественно ровным:

– Дорогой, не критикуй сразу, пожалуйста. Просто я хочу успеть купить домик в пригороде. Мы там проезжали как-то, и он последний остался. Можно сразу заезжать, и я готова помогать платить… И у тебя там даже будет свой кабинет, – заискивающе говорила Анна.

– Анна… – он провел рукой по лицу, чувствуя, как под пальцами проступает усталость. – Я не готов снова влезать в долги.

– А я не готова еще пять лет ждать, пока ты «созреешь», – она резко встала, и стул заскрипел, будто крича от несправедливости. – Я готова платить половину. Я хочу ребенка. Эта квартира слишком маленькая для нас всех, – уже на пределе сказала Анна.

Тишина повисла между ними, нарушаемая только ритмичным стуком капли о металл раковины – словно таймер на бомбе замедленного действия. Каждый «тик» отдавался в висках Майкла пульсирующей болью.

Губы его внезапно скривила горькая гримаса. Не от кофе – от внезапно нахлынувшего осознания. Анна мечтала о детях еще тогда, когда они ютились в крохотной студии рядом с академией. Он помнил, как она прижимала к груди племянницу на семейном ужине, а в глазах светилось что-то глубокое, почти первобытное.

– Давай сначала закончим учебу, – говорил он тогда, целуя ее в макушку.

Потом были другие отговорки, аккуратно упакованные в рациональные обертки: карьера, стабильность, жилье. Сначала маленькая квартира, потом – чуть просторнее. Каждый раз, когда она осторожно поднимала тему, он находил новый «разумный» довод для отсрочки.

И вот теперь этот дом. Последний рубеж. Последнее оправдание, которое он мог ей предложить.

Майкл сглотнул ком в горле. Он видел, как ее пальцы нервно перебирают край салфетки – те самые пальцы, что так бережно держали младенцев их друзей на крестинах. Видел морщинки у глаз – не от возраста, а от сдержанных слез каждый раз, когда очередная подруга объявляла о беременности.

– Хорошо, – прошептал он, и это слово обожгло горло, как признание поражения. – Посмотрим этот дом.

Но они оба знали – это не про квадратные метры. Это про то, что его отговорки закончились. Настал момент, когда придется либо наконец стать тем мужем, о котором она мечтала… либо признать, что он им никогда не будет.

Работа поглотила Майкла целиком. Когда старый сержант Мартинес уходил на пенсию, Майкл первым вызвался взять его смены – дополнительные часы, дополнительные выплаты. Каждый сверхурочный час был кирпичиком в фундаменте их будущего дома. Каждая смена – шагом к той жизни, о которой мечтала Анна.

Тени под глазами потемнели, превратившись в фиолетовые полумесяцы. Кофе больше не помогал – он засыпал за столом, лицо прилипало к клавиатуре, оставляя на щеке след от клавиш. В такие моменты ему снилось, будто он тонет в бумагах, а Анна стоит на берегу и машет рукой, но не может его спасти.

ХЛОПОК.

Дверь кабинета с силой ударилась о стену. Майкл вздрогнул, едва не опрокинув стакан с холодным кофе.

– Планируешь ночевать тут? – Джексон стоял на пороге, левая бровь иронично изогнута. – У нас тут не пятизвездочный отель, если что.

Майкл провел ладонью по лицу, пытаясь стереть следы усталости.

– Отчеты за пять смен… – пробормотал он, с трудом фокусируя взгляд на экране. Цифры расплывались в глазах, превращаясь в бессмысленные символы.

– Что, решил купить остров? Или тебе просто нравится запах дезинфекции в этом кабинете? – Джексон швырнул на стол пачку файлов. – Кстати, завтра у Натали день рождения. Будем отмечать в «Гаване». Вы с Анной придете?

Майкл почувствовал, как в груди сжимается холодный ком.

– Надо… посоветоваться с Анной, – он произнес это так, будто признавался в преступлении. – Я… редко бываю дома. Она не обрадуется, если я сорвусь на вечеринку.

– Тогда приходите вместе, – Джексон хлопнул его по плечу. – Натали давно ее не видела.

В голове Майкла пронеслась мысль, словно предупреждение: «Убежище рушится».

Эти встречи давно перестали быть радостью. Каждый раз – одно и то же. Анна закатывала глаза, когда он наливал ей вино. Вздыхала, если он смеялся слишком громко. А после, в машине, начинался разбор полетов: «Ты опять вел себя как деревенщина», «Ты специально не подал мне пальто?», «Ты смотрел на Натали так, будто она единственная женщина в комнате».

– Я… поговорю с ней, – Майкл опустил глаза. – Но, скорее всего, приду один.

Последние слова прозвучали как капитуляция. Он знал, что Анна не пойдет. И знал, что вернется домой к ледяному молчанию и взгляду, полному разочарования.

Но хотя бы здесь, в этом душном кабинете, заваленном бумагами, он мог притворяться, что всё еще контролирует ситуацию.

– Договорились! Давай не засиживайся тут. А то уже от Купера, которого я знал, ничего почти не осталось, – проговорил Джексон, сдавливая смешок.

Джексон для Майкла был тем старшим братом, которого у него никогда не было. Он приходил к нему за советом в самые трудные моменты – после первой