Николай I Завоеватель - Виктор Карлович Старицын

проект обустройства речного пути от Сретенска по Шилке и Амуру до его устья, отделению морских путей – проект обустройства морского пути от устья Амура, где необходимо спроектировать порт, через Петропавловск-Камчатский и Ново-Архангельск до форта Росс в Калифорнии.

Восьмого мая император утвердил своим указом перспективный проект сети железных дорог Российской империи. На проектирование двухпутной железной дороги Петербург – Москва, которая была назначена первым этапом строительства дорог, Департаменту путей сообщения давалось два месяца, но начать строительство надлежало 8 июня, одновременно от Петербурга и от Москвы, а проектные работы вести одновременно со строительством.

Из двух вариантов строительства железных дорог с шириной колеи 150 см и 75 см министр Киселев выбрал вариант узкоколейных дорог. И сумел убедить в этом Синклит. Узкоколейные дороги в будущем широко применялись в России и СССР в качестве местных и внутризаводских дорог. Они требовали вчетверо меньших объемов земляных работ по сравнению с широкими дорогами, меньшие требования к уклонам пути, меньшие требования к прочности рельсов, прочности мостов, значительно меньшие радиусы поворотов, меньшие требования к мощности локомотивов и прочности вагонов. По оценке проектировщиков, узкоколейные дороги можно было построить втрое быстрее и с втрое меньшими затратами.

Грузоподъемности поездов на узкоколейных дорогах на ближайшие десять лет должно было хватить для обеспечения потребностей промышленности и сельского хозяйства. В дальнейшем, по мере исчерпания провозной способности узкоколейных дорог, планировалось строить параллельно им дороги с широкой колеей, а по насыпям узкоколеек построить шоссейные дороги с асфальтовым покрытием.

Киселев передал Крафту и Мельникову нарисованные собственноручно министром промышленности Мейером чертежи паровозов, грузовых и пассажирских вагонов различных типов, поворотных кругов, стрелочных переводов. Все под грифом «Секретно».

Глава 21

Академия наук

Как и многое другое в империи, Академия наук пребывала в спячке. После бурного начала в ломоносовские и последующие екатерининские времена, когда в ней работали такие светила мировой науки, как математики Гольдбах, Николай и Даниил Бернулли, физики Эйлер и Рихман, географы Делиль, Стеллер и Палас, ботаники Гмелин и Крашенинников, историки Татищев и Миллер, академия впала в дрему.

В первой четверти XIX века основные направления деятельности академии сместились в сторону гуманитарных наук. Членами академии стали литераторы Вяземский, Жуковский, Крылов, филологи Востоков, Хомяков, Уваров, историки Карамзин, Григорович и Калайдович. Естественные науки были представлены лишь физиками Ленцем и Петровым, химиком Севергиным, а также астрономом Струве.

Уваров – Курчатов намеревался в кратчайшие сроки наставить академию на путь истинный. От ленивых теоретических изысканий следовало направить усилия академиков на достижение практических результатов. Прежде всего он составил список зарубежных изобретателей и ученых, которых следовало бы привлечь в Россию. Список был передан в Канцелярию ЕИВ, а оттуда поступил в Министерство иностранных дел и в Госраз. Резиденты Госраз, действующие под крышей посольств, были немедленно этим озадачены. Лично инструктируя резидентов перед отправкой их за границу, начальник Канцелярии ЕИВ великий князь Константин дал им такие указания:

– Вам дается год на привлечение фигурантов списка в Россию. Предлагать им можно все. Высокие оклады, членство в Академии наук, профессорские звания, руководство специально под них созданными лабораториями с государственным финансированием, потомственное дворянство, премии за практические разработки, долю до пятидесяти процентов в предприятиях, производящих изобретенные ими изделия. Однако эти предложения следует делать строго конфиденциально, не придавая их ни малейшей огласке.

Если же за год заманить фигурантов в Россию не удастся, необходимо организовать таким упрямцам несчастные случаи с летальным исходом, а их разработки дискредитировать путем устройства диверсий. Если при этом удастся организовать улики, указывающие на роль в диверсиях третьих стран, то это будет совсем хорошо. Но каждую такую операцию следует осуществлять только после получения прямого указания по линии Госраз.

В списке первоочередных фигурантов присутствовали следующие ученые: физики Эрстед, Генри, Фарадей, Джоуль, Кельвин, Ампер и Гаусс, химики Берцелиус и Дальтон, изобретатели Морзе, Моусли, Несмит, Фультон, Стефенсон, Дрейзе, Дагер, Ньепс, Нобель и Стирлинг, а также другие ученые и изобретатели рангом помельче, общим числом 46 человек.

В начале марта Уваров принялся озадачивать всех имеющихся под рукой ученых. Географы, геологи и экономисты были подключены к проектам железных дорог. Геологов к тому же озадачили подробной разведкой угольных и железорудных месторождений в Приазовье и в Донбассе, а также озадачили поиском никелевых, марганцевых, кобальтовых руд, алмазов, золота, платины и серебра на Урале и в Сибири. Впрочем, точные координаты месторождений им были даны.

Затем Ушаков пригласил к себе группу химиков во главе с академиком Константином Кирхгофом. В группу входили еще малоизвестными профессора Императорского Дерптского университета Герман Гесс и Готфрид Озанн, которых рекомендовал академик Севергин. В составе академии сильных молодых химиков не оказалось. Академик Севергин тяжело болел, и жить ему оставалось полгода. Имена этих молодых ученых Курчатову были известны, но Ушаков счел своим долгом посетить больного Севергина и прислушаться к его рекомендациям.

Президент академии сообщил химикам, что на Онежском озере в городе Кондопога строятся корпуса Онежского химического завода. При заводе запланировано создание целого ряда химических лабораторий, объединенных в институт химических исследований. Лабораториям будет открыто неограниченное финансирование из бюджета. Любые необходимые приборы и химикаты будут срочно заказаны за рубежом. Целью лабораторий будет создание промышленных технологий получения новых химических веществ и немедленное внедрение их в производство на заводе. Однако все разработки будут сугубо секретными.

Одна из лабораторий будет заниматься созданием новых мощных взрывчатых веществ. Ее он предложил возглавить 30-летнему Озанну. Другая лаборатория будет заниматься продуктами переработки нефти. Целью лаборатории будет разработка методов переработки нефти на фракции, методов очистки фракций и применения этих фракций в промышленности и в быту. Перспективной целью будет разработка технологии получения искусственного каучука. Руководить лабораторией предложил Гессу.

Институтом будет руководить академик Кирхгоф. Шестидесятидвухлетний ученый был слаб здоровьем и вряд ли мог принимать активное участие в исследованиях, но его назначение должно было придать новому институту должный вес в научных и административных кругах.

Затем президент отпустил химиков для обдумывания его предложений, назначив им личные аудиенции. В согласии ученых он не сомневался. Предложенные им интересная работа, высокие оклады, личное дворянство, доля в прибылях предприятия, а затем потомственное дворянство и членство в академии после освоения их разработок в производстве не оставляли им выбора.

Приняв на следующий день Озанна и услышав его согласие, он вручил ему под расписку о неразглашении государственной тайны описание технологического процесса получения тротила, написанное в доступных для химика начала XIX века терминах. Отныне Озанну предстояло даже в туалет ходить в сопровождении офицера Дотай. Затем принял Гесса и вручил ему описание процессов перегонки и