Квинтет Пряди - Алексей Александрович Стопичев

— Мы сами, Мишель! Отправляйся спать. Сегодня ты уже не понадобишься.

И вновь дворецкий невозмутимо кивнул и ушёл. А я взял одну из бутылок, открыл, и понюхал:

— Отличный букет, — похвалил, и хозяйка кивнула:

— Этому вину, конечно, не столько лет, как вам, но лет восемьдесят будет!

— Так изящно меня ещё никто не называл стариком, — расхохотался я, и Сарисса тоже улыбнулась. А потом потребовала:

— Наливай! — и когда выпили действительно бесподобное вино, спросила: — А гномы? Как вас называют они?

— Древними…

Часть 1

Главы 17–18

Глава 17. В оазисе

Проснулся я поздно, когда солнце яростно светило в окна спальни. Сариссы рядом не было, хотя я хорошо запомнил, что засыпали мы вместе. Когда я услышал тихий стук в дверь, то сразу скользнул к краю кровати и выхватил из ножен меч, почуяв пальцами его шершавую рукоять. Клинок, наполненный силой, радостно завибрировал, а я хрипло спросил:

— Кто?

Дверь открылась, и в спальню вошла Сарисса, уже полностью одетая и даже накрашенная. Будто собиралась на светский приём. Она хитро улыбнулась и сказала:

— Внизу вас, господин Пинатум, ждёт губернатор Рубердонума господин Галус.

— И что ему надо? — проворчал я, пытаясь найти своё нижнее бельё. Сарисса хихикнула, скосила глаза вниз и произнесла:

— Не знаю, но тебе лучше одеться, Ино! А то два клинка сразу — это слишком даже для губернатора.

Я хмыкнул, нашёл, наконец, свою одежду, и принялся быстро облачаться, а потом проследовал за хозяйкой поместья.

Губернатор сидел за столиком в холле, но, увидев меня, тут же вскочил, засуетился, и, шагнув навстречу, глубоко поклонился, произнеся:

— Баро Пинатум, боюсь, произошла чудовищная ошибка! Я приношу извинения за действия своего племянника и ответственно заявляю, что род Галусов выплатит компенсацию всем, кого он обидел.

Я удивлённо мигнул, восхищённый изворотливостью чиновника, и вновь отметил, что господин Галус явно обладает незаурядными способностями. Потому, таких стоило бояться втройне. Но ни одной мысли я не показал, лишь улыбнулся холодно и проговорил максимально вежливо:

— Я рад, господин губернатор, что недоразумение разрешилось.

— Пербус, — невинно спросила Сарисса, — А что за шум всю ночь был в нашем славном городе? Слуги мне докладывают, что с утра не работает половина магазинов и рынков, а труповозки едут одна за одной! Мы так боимся!

— Какие-то бандиты, госпожа Хастифер, устроили беспорядки, — губернатор покраснел: — Но стража уже нашла всех виновных и покарала! Так что можете чувствовать себя в полной безопасности!

Губернатор немного заискивающе посмотрел на меня, и я кивнул ему, показав, что прекрасно понял, о чём он. И даже попил с ним чаю, поддерживая светскую беседу, дав понять, что инцидент действительно исчерпан. Урок, судя по всему, пошёл на пользу дворянину, и, даст Бог, из него выйдет местечковая дурь. А если нет, то сюда всегда можно будет вернуться. А после завтрака, когда губернатор откланялся, я учтиво произнёс девушке с солнцами вокруг зрачков:

— Сарисса, я хотел бы очень задержаться, но у меня важное обязательство перед Баблером. И мне надо ехать дальше.

— Я всё понимаю, Ино, — кивнула головой она и спросила вдруг: — Меня с собой взять не можешь?

Я отрицательно покачал головой, и она погрустнела. Спросила уже робко, с надеждой:

— А… ещё сюда заедешь?

— Могу на обратном пути. Я уже буду не так торопиться, и смогу пробыть в городе несколько дней, — ответил я.

— Тогда я буду ждать тебя, господин Ино Пинатум! — а потом засмеялась и сказала весело: — Жениться не заставлю, не бойся!

— Да я и не боюсь, — развёл я руками. Поцеловал крепко девушку в губы и вышел во двор, где меня уже ждали Чучело и Глупыш. Я вскочил в седло и, махнув рукой, пришпорил того, кого все принимали за коня. Долгие проводы ни к чему. Даст Бог — встретимся. А если не судьба, то и сердце лишний раз рвать девушке не хочется. Потому я даже не обернулся, посмотреть, провожает ли меня Сарисса с солнцами вокруг зрачков…

…Что-то неладное я заметил в одном небольшом селении, в южном уже королевстве, граничащем с королевством Пульшер. Впрочем, местные предпочитали свои страны называть не королевствами, а халифатами, что сути не меняло. Так как халифы обладали точно такой же властью, как и короли, и даже побольше. Этот халифат назывался Джэв, и был довольно огромным. Впрочем, больше половины земель халифата занимали пустыни, либо малопригодные для земледелия песчаники, а городки, да поселения ютились вокруг оазисов, да вдоль пыльных, прожаренных солнцем дорог. Вот в одном поселении, дворов на полсотню, я и заметил неладное.

Вначале я почуял, что за мной следят. Подумал было, что вновь соблазнились Чучелом, но после поменял своё мнение. Если бы следивших интересовал конь, они давно бы уже попытались напасть или выкупить животину. Да и тех, кто следит, я не замечал дня три, что само по себе было странным. Только позже я понял, что слежку установил маг. Я даже смог вычислить источник — небольшую булавку, напитанную силой, которую мне воткнули в седло. Я мог выкинуть её, но тогда загадка бы осталась неразрешённой, и я решил пока оставить булавку и посмотреть, что будет дальше. На всякий случай вновь надел на руки наручи, а перед сном старательно раскидывал охранные заклинания.

Но напасть на меня решили не ночью, а днём, спустя три дня слежки. Я как раз подъезжал к небольшому оазису и заметил, что там отдельно друг от друга расположились сразу две компании по дюжине человек, которые старательно делали вид, что не знакомы друг с другом, и им друг на друга глубоко плевать. Однако, я сразу понял, что это один отряд, который просто разделился надвое. Не подав и вида, что разгадал их игру, я спокойно поздоровался и прошёл к источнику с водой, чтобы наполнить фляги и напоить Чучело. Стеклянный волк по моей просьбе перешёл в призрачное состояние и остался у входа в оазис, чтобы не напугать чутких животных. Когда я набирал фляги, ко мне развязной походкой подошёл молодой воин и спросил:

— Куда движешься, незнакомец?

— По делам, — меланхолично ответил я, наполнив вторую флягу и подставляя под струю воды третью. Подошедший нахмурился и проговорил, бросив взгляд на своих подельников:

— Не слишком ты вежлив в пустыне, кяфир. Не боишься неприятностей?