Квинтет Пряди - Алексей Александрович Стопичев

и коснулась моего бока. Тело приятно захолодило, ушли боль и жжение. А рана на глазах затянулась, превратившись в розовый рубец. Я улыбнулся Чучелу благодарно, поднялся и пошёл к пленникам. Сахих Абдалла уже очнулся, и, как и Улам, смотрел на меня с ужасом. Я присел возле него и спросил мрачно:

— Тебя пытать, или расскажешь всё сам?

— Я расскажу всё сам, клянусь, батыр, убивший ифритов, — стуча зубами проговорил Абдала. А после скосил глаза на Балыма и проговорил, стиснув зубы: — Это ты всё испортил, шайтан!

Балым даже отвечать не стал. Он лежал тихонько и подвывал, а его открытые глаза будто устремились внутрь себя. Я подумал даже, не тронулся ли он умом, но Балым вдруг очнулся будто, и прохрипел:

— О величайший! Прости за то, что пытались убить тебя! Пощади, и я пойду за тобой на смерть! Ибо ты посланник богов, иначе как объяснить силу твою?

Я махнул рукой, приказывая Балыму заткнуться, а сам обратился к Сахиху:

— Рассказывай подробно, червяк, кто послал и какое было приказание.

— Послал меня лично халиф Раа Лин, да продлятся его дни до бесконечности! — затараторил сотник, — Но указания давал главный маг королевства Али Странд. Он сказал, что ты посланник шайтана, и тебя нужно уничтожить! Потому с нами шли двое самых могучих магов халифата!

— А сам Странд? — уточнил я.

— Остался в столице, о могучий, — прохрипел сотник.

— А как переводится с вашего языка Странд? — спросил я Абдалу, и тот прошептал:

— Прядь…

Я кивнул понятливо и спросил равнодушно:

— Так что ваш Странд приказал?

— Если бы Балыму удалось убить тебя, то нам надо было расчленить тело и доставить в столицу. Особенно проследить за тем, чтобы в столицу попали наручи и меч. А если бы не удалось, отвлечь на какое-то время внимание, а маги сами должны были убить тебя!

— Но что-то пошло не так, — невесело расхохотался я, уставший от подлости и тупости разумных. Но потом успокоился и спросил: — Кто-то ещё идёт за вами?

Часть 1

Главы 19–20

Глава 19. Нечто

Чучело важно вышагивал по растрескавшейся земле, а я помнил ещё то время, когда здесь была плодородная пойма, и трудолюбивые крестьяне растили здесь рис. Потом Прядь расширилась, и это коснулось всего континента. Менялся ландшафт. Проснулись вулканы. Двигались земли и уходили под воду острова. А здесь река пересохла, либо сменила русло, а сюда пришла пустыня. Слишком жаркое южное солнце выжгло плодородную землю досуха, выжарило всё, способное рожать, и земля потрескалась, закаменела. Я ехал к горам, которые начинались чуть дальше. Там обитали гномы племени Яростного Молота. Вообще коротышки любили яркие и грозные названия: Яростный Молот, Вызывающий Страх и прочее. Хотя, страх они не сильно вызывали. Но, справедливости ради, воинами являлись могучими. Местные халифы, пользуясь тем, что основные гномьи королевства далеко на севере, а здесь в горах расположился всего один клан, пытались как-то подчинить его, а то и вовсе уничтожить, чтобы получить доступ к руде и каменьям. Но раз за разом их армии получали такую трёпку, что с позором откатывались назад, а гномы, засучив рукава, принимались восстанавливать разрушенные очередным любителем наживы защитные укрепления и ловушки.

Я, кстати, и сейчас видел эти ловушки, проезжая горной тропой. Можно было бы выбрать другую дорогу, там, где ходят торговые караваны. Она более безопасная. Но тогда я потеряю слишком много времени, а его и так катастрофически не хватает. Вот и ехал по малоприметной тропе, надеясь, что она не изменилась за последнее время, а также, что сумею различить все выставленные коротышками западни. Тем более, я чуял, что за мной по пятам идёт Нечто — могучее и страшное. И не был уверен, что смогу справиться с этим Нечто даже с помощью наручей.

Чучело всхрапнул и остановился внезапно. Я покосился на стеклянного волка, принявшего ещё в долине призрачный, полупрозрачный вид, и поднял глаза вверх по склону, определяя опасность. Аккуратно спрыгнул с коня и потянул из-под седла меч, ощущая пальцами шероховатую поверхность рукояти.

— Дылда, убери оружие, — послышался мощный бас слева и сверху. Однако я правильно переместил взгляд и посмотрел направо. Давно знаю эту способность горного народа проводить трубы, в которые они и кричат, чтобы звук шёл с другой стороны. Небольшая хитрость, а помогает вводить в заблуждение врага. В горах и так трудно определить направление звука, а уж с трубами — и вовсе невозможно. Но я выкинул сеть и прекрасно ощущал, что на тропе пятеро гномов: трое справа сверху, а двое — внизу, на самой тропе, спрятавшиеся за большим булыжником.

— Без оружия я разговариваю с друзьями, а не с теми, кто устраивает засады на мирных путников, — ответил я, поглядывая в направлении гнома.

— Это ты-то мирный? — хохотнул представитель подгорного племени, — То-то меч у тебя, да сбруя, как у лыцаря?

— Конечно, мирный, — кивнул я, — просто каждый мирного обидеть норовит, вот и приходится отбиваться.

— Если ты мирный, то я орк, — продолжал упражняться в остроумии гном, — Спрячь оружие, говорю! А то пожалеешь!

— Да ты выходи на свет божий, тут и потолкуем, что мне прятать, а что нет.

— Балби, выйди к дылде! А ты, дылда, аккуратнее! Нас тут полсотни и все с арбалетами! Будешь плохо себя вести — так нашинкуем, что будешь на ежа похож!

— Это кто ж тебя счёту учил? — усмехнулся я, разглядывая вышедшего из-за валуна коротышку. Был он широкоплеч, в кольчуге и с огромной металлической палицей, — Если ты пять от пятидесяти не отличишь?

— Ты маг, что ли? — засопел гном, и проговорил не менее решительно: — Мы и впятером тебя, ежели надо — уделаем так, что мало не покажется.

— И за что же? — спросил я, глядя, как Балби подошёл ко мне на расстояние десяти шагов и остановился, насупившись и недружелюбно буравя взглядом.

— А что ты в наших горах делаешь? — спрашивал спрятавшийся сверху гном.

Я подмигнул Балби и спросил с интересом говорливого:

— А купчая на горы имеется? С чего вдруг эти горы твои?

— Испокон веку, потому что, они наши! — уверенно заявил гном.

— Да вы тут всего-то лет триста-четыреста, — уличил я гнома во лжи, — До вас тут гоблины