Сорок третий 7 - Андрей Борисович Земляной

низины. Двое сидели под плащ-палаткой, третий лежал на расстеленном плаще у тропы, и именно он делал секрет опасным. Он не грелся, не ел, не разговаривал. Слушал и время от времени смотрел не на дорогу, а в тёмную полосу между деревьями. У этой тройки командир оказался толковым.

Ардор потратил почти час на обход.

Он прополз через низину, где вода скрывала шум, подобраться к дальнему наблюдателю и ударом клинка под основание черепа уложил его без крика. Ардор подхватил тело, опустил в мох, забрал свисток, нож и сигнальный патрон, но патрон только сунул в карман. Шумные средства он приберёг для случая, когда тихие уже не помогут.

Двое под плащ-палаткой услышали, что дальний перестал двигаться. Хорошие солдаты. Один поднял голову, второй потянулся к винтовке. Ардор не стал входить между ними. Выстрелил по фонарю, стоявшему у корня сосны. Стекло лопнуло, масло плеснуло на мокрую землю, свет исчез, оставив после себя резкий запах и чёрные пятна перед глазами у тех, кто только что смотрел на огонь.

Первый солдат дёрнулся к тропе и сразу получил удар кулаком в висок, второй выстрелил в темноту, но ствол ещё не успел выйти на Ардора а его клинок вошёл ему в лоб. Солдат рухнул на спину и больше не мешал. Раненый попытался отползти к свистку; Ардор наступил ему на кисть и наклонился.

- Сколько постов между низиной и старой просекой?

Солдат молчал. Молодой, злой, перепуганный так, что рука под сапогом дрожала.

- Отвечай, и останешься жив.

- Два поста. Один у просеки, второй у старого моста. Между ними патруль с собакой. На рассвете должны подойти егеря из двадцать третьего полка. Это королевский спецназ.

Ардор связал раненого его же ремнём, заткнул рот куском ткани, забрал карту с отметками, сухари, рационы и воду, и через несколько минут его уже не было рядом с плащ-палаткой, а мокрый лес снова затёр след.

Патруль с собакой он ждал у ручья.

Собака была не очень серьёзной проблемой, в прямом бою, но она повышала радиус контроля патруля в несколько раз. Человек может устать, поверить карте, отвлечься на приказ или испугаться тёмного леса. Собака идёт за запахом, и ей всё равно, кто у штаба нарисовал стрелки. И естественно Ардор не хотел подпускать её к своему настоящему следу.

Он оставил ниже по ручью кусок старой повязки и часть плаща, пропитанную кровью и лабораторным запахом. Сам ушёл выше, к бурелому, где ветер тянул вдоль воды, а не от него к тропе. Патруль появился через двадцать минут: шестеро людей, проводник с собакой и унтер впереди. Шли осторожно, не сбиваясь в кучу. После уничтоженных постов гилларцы начали воспринимать его серьёзно.

Собака взяла запах у ручья почти сразу.

Проводник тихо сказал что-то унтеру. Двое солдат спустились к воде, остальные остались на тропе, прикрывая их. Разделение получилось пригодным для атаки. Ардор выстрелил по фонарю у унтера. Темнота, мокрый лес и резкий звук разбитого стекла дали ему несколько секунд.

Первым упал солдат у воды. Второй успел лечь и открыть огонь по бурелому, но стрелял выше. Ардор сменил место сразу после первого выстрела, прополз за корень и ударил по силуэту у дерева. Унтер скомандовал грамотно, но голос выдал его положение. Третьим выстрелом Ардор заставил его замолчать и собака сорвалась с поводка.

Она словно летела над землёй, с утробным рыком. Ардор мгновенно сдвинувшись в сторону вспорол тело от шеи до паха, и на землю она упала воющим комком боли. Проводник поняв, что собака убита, заорал резко, с ненавистью и болью, забыв о приказах и этот крик сломал порядок лучше стрельбы.

Один солдат побежал ко второму проводнику и собаке, открыв бок. Ардор снял его выстрелом и ушёл вниз, к воде. Ещё двое попытались зажать его между ручьём и тропой. Один держал ствол на уровне груди, второй обходил справа, третий, раненый или оглушённый, всё ещё садил короткими очередями по бурелому.

Ардор не стал принимать бой на месте. Он поднялся вдоль ручья, почти по воде, заставляя их тащится за ним. Вблизи водопада шаги стали почти не слышны и команды терялись в шуме воды. Первого из преследователей он подпустил на три метра и снял ударом в шею, и затем сразу отошёл за корень, торчавший из берега. Второй выстрелил на звук и попал в своего же раненого, тот вскрикнул и рухнув в воду сбил темп остальным. Ардор ответил одним выстрелом на вспышку ствола.

Последний солдат понял, что всё стало очень плохо, и уже стал отступать к тропе. Ардор просто прицелился аккуратнее и вогнал тяжёлую пулю в голову. Затем вернулся к ручью, собрал патроны, сухие пайки, фляги и карты с новой зоной поиска и ушёл снова, оставив за собой кучу трупов.

До рассвета Ардор прошёл ещё около двенадцати километров.

На карте это выглядело короткой линией, а в реальности – тяжёлым маршем на несколько часов. Лес шёл волнами: тёмная ель, сырая низина, каменная гряда, заваленная просека, снова ель. Несколько раз он слышал моторы, один раз воздухолёт прошёл совсем низко, и между деревьями легли световые пятна. Ардор лежал под выворотнем, лицом в мокрой земле, пока лучи ползли по лесу. Дрожь возвращалась, но теперь она шла от быстрого восстановления и голода. Тело закрывало повреждения слишком жадно и требовало еды, которой почти не осталось.

Он съел ещё один сухарь, пополнил фляги водой из ручья и спрятал пустую обёртку под камень. Мелочи тоже выдают человека. А утром он увидел большой заслон.

Гилларцы наглухо перекрыли старую просеку у узкого дефиле между двумя высокими холмами у каменного моста. На насыпи стоял пулемёт, у дороги лежали мешки с землёй, по краям леса окопались две группы прикрытия, а у грузовиков ждал резерв. Над дорогой наматывал круги воздухолёт наблюдения и делал это слишком высоко для надёжного выстрела из винтовки но достаточно низко, чтобы увидеть движение на открытой земле.

В такие места в лоб не ходят, ну без бронетехники точно.

Обход по предварительным прикидкам занимал почти двое суток и выводил к другой дороге, где могли, и наверняка стояли такие же люди. Ардор лёг на склоне и стал изучать заслон, как меняется караул, кто курит, а кто смотрит в лес. Где офицер. Где связист. Где антенна и провод к телефону и вообще все мелочи, что после сложатся в нужную картину мира. А через полчаса он нашёл возможную лазейку там, где осыпь подходила почти к дороге, а