Рыжее проклятие Инквизиторов - Тина Солнечная

Я кивнул.

Арно — вслед за мной.

— Хотим, — сказал я твёрдо. Голос не дрогнул, хотя внутри всё уже пылало. — Хотим присутствовать.

Отец довольно хмыкнул, откинулся в кресле, отпил из бокала.

— Отлично. Значит, завтра с рассветом — в заставу. Постарайтесь не опоздать. Ведьма вроде как молодая, не думаю, что выдержит долго.

А я стиснул зубы, чтобы не показать, как всё во мне кипит.

Держись, Ария. Мы идём за тобой. Даже если входим в ад — за руку с дьяволом.

Глава 18

Ария

Темница была сырой, узкой, и пахла так, будто в этих камнях веками гнила не только влага, но и сама надежда. Камень подо мной был ледяным, и даже тонкая подстилка из соломы не спасала от пронизывающего холода. Я сидела, сжавшись, как могла, прижав колени к груди, будто пыталась спрятаться в себе самой, словно это хоть как-то могло защитить.

Тьма была почти полной — только откуда-то сверху сквозь щель в решётке лился тусклый, дрожащий свет факела, отбрасывая длинные тени на стены. Они ползали, шевелились, превращались в чьи-то руки, когти, лица — и я то и дело вздрагивала, не в силах отделить реальность от кошмара.

Мне было страшно.

Так страшно, как ещё не было ни разу с тех пор, как я попала в этот мир.

Я дрожала не только от холода — от безысходности. От того, как легко оборвалось всё, что мы только начинали строить.

Вместо укрытия — западня.

Вместо безопасности — кандалы.

Вместо обещаний — тишина.

Они не пришли.

Никто не пришёл.

Я старалась не думать о них.

О Лансе. О Арно.

О том, как они смотрели на меня.

Как я верила…

Глупая, глупая ведьма.

Но в груди всё равно теплела память — упрямая, яркая, как искра в золе.

Память о его поцелуях. О том, как он держал меня, как шептал, что всё будет хорошо.

И теперь… если он появится здесь…

Я не смогу понять — он пришёл спасти или сломать?

Слёзы подступили к глазам, и я уткнулась в колени, позволяя себе быть слабой хотя бы здесь, хотя бы в этой темноте, где никто не увидит.

Грусть накрыла, как пелена, и внутри поселилось одно-единственное, мучительное слово:

Почему?

И где-то внутри, сквозь эту темноту, сырость и страх, вдруг прозвучал их голос — один, потом второй, сливаясь в единое эхо воспоминания:

«В следующий раз ты будешь просто ведьмой, а мы — просто инквизиторами. И ты не убежишь.»

Я тогда смеялась. Сквозь дрожь, сквозь поцелуи, сквозь их прикосновения. Я не верила. Не хотела верить.

А теперь — вот она я. В каменном мешке, в железных оковах, в их мире.

Просто ведьма.

И они…

Просто инквизиторы.

Я действительно не сбежала.

Не потому что не хотела.

А потому что не смогла.

Ночь в темнице не наступала — потому что здесь и так была вечная ночь. Камни не пропускали свет, не пропускали тепло, не пропускали надежду. Слишком тесно, слишком глухо, слишком живой казалась тишина, будто дышала в унисон с моим страхом.

Я пыталась уснуть. Хоть на миг. Хоть притвориться, что всё это не со мной. Заставить себя уйти в забытьё. Но мысли не давали. Они крутились в голове, как ветви урагана, снова и снова возвращая меня к одной и той же картине: лес, хижина, тепло… и их глаза.

Я пыталась воздействовать на кандалы. Вызвать хоть искру, хоть тонкий прилив магии. Протянула энергию из себя, вплела заклинание, почти почувствовала, как металл дрогнул… но нет. Инквизиторы не дураки. Они знали, как связывать ведьму. Эти оковы жрали магию так жадно, как будто были голодны веками.

Я сдалась. Обессиленная, свернулась клубком на холодном камне и чуть задремала — не сон, а зыбкая, дрожащая тень отдыха. Но ненадолго.

Скрипнула дверь.

Мгновенно всё тело напряглось, будто каждое мышечное волокно вспомнило, что значит — быть на грани. Я не шевельнулась. Затаилась, как зверёк, почуявший хищника. И тогда, без предупреждения, вспыхнул свет — резкий, ослепительный, режущий глаза, как лезвие ножа. Я зашипела от боли, резко отвернулась, прикрывшись рукой, насколько позволяли кандалы. Всё горело. Мир в один миг стал белым и глухим.

За спиной послышались шаги. Несколько.

Голоса.

Смех.

— Ну и погляди, что за зверёк нам сегодня достался, — раздался хриплый, насмешливый голос.

Пауза. Потом тот же голос добавил, сальный, довольный:

— А я думал, ведьмы будут пострашнее. А эта… совсем как из борделя сбежала. Рыженькая, хрупкая. Даже жалко будет, когда визжать начнёт.

Глаза медленно привыкали к свету, и первое, что я различила — силуэт. Мужчина. Лет пятидесяти. Жесткое лицо, плотно сжатые губы, взгляд, как обух топора — тяжёлый и безжалостный.

А рядом с ним…

Я не сразу поверила.

Мой разум отчаянно сопротивлялся.

Они.

Ланс. Арно.

Стояли по обе стороны от него, в чёрных инквизиторских плащах, с прямыми спинами и… пустыми лицами. Ни одного движения, ни тени той страсти, тех поцелуев, той нежности.

Я задохнулась, не в силах отвести взгляда.

Вы пришли…

Но не спасать.

Взрослый мужчина, должно быть командор, с глухим звуком опустил на стоящий рядом табурет тяжёлую кожаную сумку. Табурета раньше в камере не было — принёс с собой, видимо.

Для удобства. Ха.

Я не успела додумать горькую мысль, как замок на сумке щёлкнул, клапан откинулся, и он начал доставать…

Клещи. Крючья. Острые щипцы. Длинные иглы. И что-то похожее на нож с изогнутым лезвием.

Я видела такие предметы однажды. В музее. За стеклом.

И помню, как тогда сказала себе: Никогда. Никогда не хочу знать, как это применяли на практике.

И вот сейчас, глядя на эти вещи, лежащие на табурете передо мной, я вся съёжилась, прижимаясь к стене, будто могла в ней раствориться.

Сердце стучало где-то в горле.

Глаза сами собой наполнились слезами.

А они стояли.

И смотрели.

Без гнева. Без слов. Без… надежды.

Просто инквизиторы.

А я — просто ведьма.

И вот она, встреча, которую они обещали.

Только я действительно не убежала.

Глава 19

Инквизитор — командор, как я уже поняла — потянулся к одному из инструментов на табурете. Его пальцы почти ласково легли на рукоять, и в глазах вспыхнул знакомый азарт охотника, предвкушающего страдания жертвы.

Он сделал шаг ко мне, губы дрогнули в предвкушении речи, а может, первого удара…

— Подождите, — раздался голос Ланса. Ровный. Уверенный. Спокойный, но с