Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени

Расположенный на самой окраине промышленного района столицы, зажатый между чадящими трубами Путиловского завода и мрачными громадами портовых складов, он не имел ни вывески, ни рекламы. Сюда не забредали случайные прохожие, а полиция предпочитала делать вид, что этого приземистого, обшарпанного здания из темного кирпича просто не существует. «Последняя гавань» была не просто питейным заведением. Это был клуб, биржа труда и нейтральная территория для людей одной, весьма специфической профессии. Профессии, в которой контракты подписывались крепким рукопожатием, а неустойка выплачивалась свинцом.

Сегодня в баре было на удивление пусто и тихо. Густой табачный дым, обычно висевший под низким потолком сизым туманом, немного рассеялся. За стойкой, протирая и без того чистые стаканы, скучал одноглазый хозяин, бывший боцман с военного корабля, осевший на суше после того, как в одном из морских сражений потерял глаз и веру в морскую романтику. Несколько одиночек, угрюмых мужчин с тяжелыми взглядами и руками, привыкшими к рукояти ножа или пистолета, молча цедили из кружек дешевое пиво, каждый погруженный в свои мысли. Лишь за одним большим столом в дальнем углу было оживленно.

Там сидела компания из шести человек, и по тому, как они себя вели, как сидели, расслабленно, но в то же время готовые вскочить в любую секунду, было видно, что это были профессионалы. Костяк одной из самых известных и дорогих наемнических «артелей» в Российской империи, при этом была довольно многонациональной. Их лидер, высокий, широкоплечий мужик с выцветшими от солнца волосами и шрамом, пересекавшим левую бровь, был известен в их кругах под коротким и емким прозвищем Джексон. При этом вояка точно был русским до кончиков ногтей. Почему Джексон, за все время его «работы» так никто и не узнал. Он неспешно потягивал пиво, слушая болтовню своих парней.

— … и вот я ему говорю, — басил Ганс, здоровенный немец, бывший фельдфебель кайзеровской армии, чьи кулаки были размером с небольшую дыню, — если ты, сука, еще раз скажешь, что твой китайский порох лучше нашего, немецкого, я засуну тебе эту хлопушку в задницу и подожгу фитиль. Так он сразу заткнулся.

Компания дружно, но негромко рассмеялась.

— А что вообще в городе творится? — спросил Рико, жилистый итальянец, специалист по взрывному делу. — Мы только вчера вернулись с уральского контракта, а тут, говорят, полный бардак.

— Бардак — это мягко сказано, — отозвался Джексон, ставя кружку на стол. — Город лихорадит. Какие-то поджоги, забастовки, перестрелки. Газеты пишут про «происки японских диверсантов», но верится в это с трудом. Слишком мелко для японцев и слишком скоординированно для обычных бандитов.

— Я слышал, гвардейские полки в повышенной готовности, — вставил свое слово молчавший до этого Борис, бывший урядник из казачьей сотни, специалист по бесшумному передвижению и холодному оружию. — Говорят, сам Император рвет и мечет. Может, бунт какой готовится?

— Навряд ли, — покачал головой Джексон. — Для бунта нужна идея, лидер. А тут просто хаос. Умело управляемый хаос. Кто-то очень грамотно раскачивает лодку, бьет по самым больным местам. Позавчера горели продовольственные склады купца Елисеева. Вчера бастовали рабочие на Обуховском. Сегодня утром на бирже обвалились акции всех транспортных компаний. Это не похоже на революцию. Это похоже на диверсию. Очень дорогую и хорошо спланированную.

Джексон сделал еще один глоток пива.

— В любом случае, для нас это хорошо. Чем больше хаоса, тем больше работы. Главное, не вляпаться в политику. Мы солдаты удачи, а не революционеры.

Именно в этот момент с улицы донесся отдаленный звук. Негромкий, отрывистый хлопок. Потом еще один. Все разговоры за столом мгновенно стихли. Шесть пар глаз, не сговариваясь, повернулись в сторону занавешенных плотными шторами окон.

— Что это было? — спросил Рико, напряженно вслушиваясь.

— Похоже на «Люгер», — задумчиво произнес Ганс, чей слух был натренирован годами службы. — Полицейский патруль нарвался на кого-то.

С улицы донеслись новые выстрелы. На этот раз это была целая очередь. Сухая, трескучая.

— А это уже не «Люгер», — нахмурился Борис. — Больше похоже на «Маузер С96» с приставным прикладом. Гангстерские разборки, серьезно?

Перестрелка, до этого бывшая лишь далеким фоновым шумом, начала стремительно приближаться. Теперь были отчетливо слышны не только выстрелы, но и крики, звук бьющегося стекла.

— Слишком много стрельбы для обычных бандюков, — Джексон поставил кружку и незаметно, привычным движением, поправил кобуру под мышкой. — И слишком близко.

Остальные посетители бара тоже занервничали. Одноглазый хозяин, ругаясь сквозь зубы, потянулся под стойку, где у него был припрятан здоровенный дробовик. Одиночки за столиками перестали цедить пиво и напряженно уставились на дверь.

Внезапно совсем рядом, прямо за стеной бара, грохнул новый, совершенно незнакомый звук. Не треск пистолета или винтовки. Это была короткая, яростная очередь из чего-то более мощного. Звук был плотным, тяжелым, с неизвестным доселе металлическим лязгом.

— Что это за чертовщина? — Ганс растерянно посмотрел на своих товарищей. — Это не «Максим». И не «Льюис». Я никогда не слышал такого звука.

— Автомат, — тихо произнес Джексон, вслушиваясь в перестрелку. — Похоже на новые экспериментальные образцы, которые разрабатывают для армии. Но откуда они на улицах?

Прежде чем кто-либо успел ответить, снова раздался этот незнакомый, пугающий треск автоматической очереди, заглушивший все остальные звуки. Потом прозвучал глухой удар, крик, оборвавшийся на полуслове. И снова тишина. Но эта тишина была хуже, чем стрельба.

Все в баре замерли, не дыша. Одноглазый хозяин сжимал свой дробовик побелевшими костяшками пальцев. Наемники сидели, как изваяния, их руки лежали на столах, в нескольких сантиметрах от рукоятей спрятанного под одеждой оружия.

Прошла минута, показавшаяся вечностью. А потом на улице снова раздались выстрелы. Но теперь это были не одиночные хлопки и не очереди. Это было что-то другое. Несколько громких, гулких хлопков, похожих на выстрелы из крупнокалиберной винтовки. И каждый хлопок сопровождался звуком рвущегося металла и коротким, пронзительным визгом, словно кто-то с огромной силой ломал стальные балки.

— Это что, пушка? — прошептал Рико, его лицо побледнело. — Они что, по броневику стреляют? Прямо здесь, в городе? Откуда техника в столице?

И тут раздался звук, от которого у всех присутствующих напряглись еще сильнее. Это был звук приближающихся шагов, тяжелых и размеренных. Кто-то шел по улице, и его шаги гулко отдавались в наступившей тишине. Шел прямо к дверям их «Последней гавани».

Шаги замерли прямо перед дверью. На несколько секунд воцарилась тишина, в которой даже было слышно, как тяжело дышит кто-то из перепуганных посетителей да капает