Как укусить вампира - Лена Тулинова

вуаль, намётку скрыла под большим страусиным пером, крашенным в чёрный цвет. Почти траур, что и требовалось по замыслу. Тонкие чёрные перчатки и вот ещё что: зонтик-тросточку, словно над плечами молодой вдовы нависли тучи вечной непогоды.

Золота у Дины было не так уж много, всё осталось в отчем доме. Серёжки, пара перстеньков, часики на изящной цепочке да розовая жемчужинка-подвеска в едва заметной оправе. Но она решила, что вырученных денег на какое-то время хватит. Правда, идти в ломбард было стыдно даже несмотря на маскировку.

Выйдя на улицу, девушка столкнулась с бодрым городовым Никишкиным. Тот шёл по улице едва ли не строевым шагом. Заметив Дину, он заулыбался, остановился и взял под козырёк.

— Рад видеть, Дина Владимировна, — сказал добродушно. — Куда это ты в таком виде? На кладбище, что ли? Но тогда отчего ж без цветочков?

Дина слегка растерялась. Она-то думала, что в таком виде станет неузнаваемой, а то и невидимой: многие предпочитают не замечать печальных вдов.

— Да вот, — начала она, — собралась… Только не на кладбище, а к батюшке. А ты что же, Никишкин, не в ночную смену теперь?

— В дневную, зато один: скучища смертная, — пожаловался городовой. — Лучше б с тобой по подворотням нечисть гонял, всё интереснее.

— А ты разве не… — Дина слегка запнулась, подбирая слова. — Не боишься, что я несчастья притягиваю? Слышала вчера от начальства, что меня в участке стали сторониться после того, как…

— Я-то нет! Да и Сычёв уже вернулся, — весело сказал Никишкин, — заражение у него прошло, всё с ним в порядке. Но сплетни, конечно, пока ходят. На чужой роток не накинешь платок, как говорится!

— Не накинешь, — согласилась Дина. — Ну, ладно, встретимся ещё. Мне до лавочки бы дойти, а потом до церкви.

— Что это ты в понедельник, да в церковь?

— Вчера был трудный день, — увильнула от ответа Дина.

Они распрощались на перекрёстке, и Зорина свернула на Хрустальную улицу, где располагалось немало всяческих лавок и лавочек, магазинов, агентств, бюро и ломбардов. Улица была известна и тем, что тут вдоль тротуара частенько водились напёрсточники и карточные фокусники, шарманщики и гармонисты, бедные художники, продающие свои картины за пару кусков хлеба и просто нищие. Дина запоздало подумала, что в ломбард она зайдёт, а вот выйти может стать проблемой. «Забава», конечно, пряталась в её сумочке, но сумка — не кобура, из неё револьвер быстро не выхватишь.

— Дина Владимировна! Постойте, — окликнул её знакомый голос.

Она обернулась и увидела Одинцова. Он был в штатском, этакий вечерний франт в клетчатых брюках и лакированных штиблетах с белыми гамашами. Канотье и узкий пиджак с букетиком фиалок в петлице делали его похожим на модного дачника, красующегося перед селянками, коровами и провинциальными кумушками.

— Приветствую, — сказала с лёгким вздохом, снова и с большей силой осознавая, что её маскировка совершенно не удалась. — Как вы меня узнали?

— А вы что же, нынче работаете детективом под прикрытием? — иронично спросил Одинцов.

— Н-нет… А вы будто бы да? — не менее иронично предположила Дина.

— Наблюдаю за кое-какой лавочкой, — нехотя признался Одинцов. — Точнее, наблюдал, сделал определённые выводы и иду домой, пока никто не видел меня в таком… театральном образе.

— Я видела, — сказала Зорина.

Из всех бывших сослуживцев Кирилл Сергеевич был наименее неприятным, хоть и не вызывал особой симпатии. Сейчас же он мог оказаться настоящим спасением. Дина протянула ему руку, и Одинцов тут же припал к ней губами. Склонившись в полупоклоне и почти не отрывая губ от затянутой в узенькую перчатку кистью, он спросил:

— Так что вы тут делаете? Вы — дама в беде?

— Я определённо дама в беде, — созналась ему Дина. — Мне необходимо посетить ломбард, и я боюсь, что едва выйду оттуда, как меня обчистят.

— Было неосмотрительно идти сюда без вашего верного Никишкина, или как его там, — шутливо сказал Одинцов, но взгляд его оставался цепким и холодным взглядом магдетектива.

— У меня скопилось некоторое количество безделушек, которые мне совершенно не нужны, — сказала Дина небрежно, — куда мне было их девать? Решила заложить или даже продать, чтобы не валялись почём зря. На эти деньги можно приобрести что-нибудь поинтереснее.

— Обменять там же, в ломбарде? — заинтересовался Одинцов

— Ах нет, я ещё подумаю, — улыбнулась Дина уголками губ, но так, чтобы это выглядело легкомысленно и даже чуточку игриво.

Авось детектив решит, что она с ним кокетничает. Это отвлечёт его от мысли о том, что «дама в беде» застыла в шаге от финансовой пропасти.

— С вашими родителями да с вашим дедом вы бы могли позволить себе выбросить безделушки в Ольжу, — сказал Кирилл Сергеевич.

— Не люблю разбрасываться вещами и вещицами, — сказала Дина.

— А, понимаю! Экономия и даже скупость…

— Это лучше, чем пустое транжирство, — подхватила Зорина.

— Мне кажется, мы пришли, — заявил Одинцов, открывая перед девушкой дверь в одно из наиболее приличных заведений подобного рода на этой улочке.

— Определённо, — ответила Дина. — Прошу подождать меня снаружи, я очень смущена своим визитом в подобное место.

— Нет, — сказал Одинцов. — Смущение или нет, а я не могу позволить, чтобы какой-то ростовщик вас обманул. Обмишулить прелестную девицу для них — слаще мёда, знаете ли.

Это было резонно. К тому же небрежные речи Дины вряд ли по-настоящему обманули детектива, он всего лишь принял правила игры. Что ж… Почему-то она стеснялась его куда меньше, чем Петра Николаевича. Гордость при Кирилле Сергеевиче словно поутихла, а может быть, Зорина смирилась с неизбежным. В конце концов, ей ещё не раз придётся выбирать между голодной гордостью и сытым позором. Раз она ушла из семьи по своим принципам, вернуться нельзя: это будет куда большим унижением, чем посещение ломбарда.

— Чего изволите-с, — без малейшей вопросительной интонации и довольно холодно сказал молодой человек в ломбарде.

— С кем имею честь? — Одинцов показал ему пример куда более твёрдой холодности, ледяной, размерами с айсберг.

— Приказчик-с Половинкин, — поклонился молодой человек.

— Вот что, Половинкин. Барышне угодно продать вам безделушки по выгодной цене, — процедил Одинцов.

— А вам потом угодно забрать барышнины денежки? — вкрадчиво спросил Половинкин. — Мне вызвать полицию, барышня?

— Не