Как укусить вампира - Лена Тулинова

— Я сверюсь с журналом, — сказал Григорий.

Женщина нашлась быстро — и не в лучших условиях. Всё-таки это была обыкновенная городская больница, сюда свозили бедных. Здесь многие из них и заканчивали свой путь. В зале, который трудно было назвать палатой, на утлых койках с серым постельным бельём, а то и просто на грязных матрацах спали, скучали, метались в бреду пациенты. Пьер шёл к той женщине между двумя рядами таких кроватей и украдкой касался свесившихся или протянутых к нему рук. Уже довольно скоро его стало подташнивать, закружилась голова, в носу появилось ощущение заложенности. Но он добрался до пациентки с тяжёлым и смертельным недугом и сел на край койки, глядя в бледное лицо.

Совсем непохожа на Глашу. Лицо плоское, глаза маленькие, тусклые — от усталости и боли. Волосы, словно солома. Губы пухлые, но пересохшие.

— Это ведь рак, — торопливо говорил Григорий, не скрывая своей собственной боли — не физической, душевной. — Маги могли бы — но в таких условиях маги работать не хотят. Вы же знаете — не считая знахарок да деревенских колдунов, маги все — аристократы. Редко кто идёт в обыкновенную больницу, а мы… Мы ведь не боги.

Пьер слушал, кивал, а рука его лежала на впалом животе женщины, там, где было хуже всего. Женщину поедал недуг, скребла изнутри боль — долго, нудно, тупыми когтями. Скырлы, скырлы, пела смерть голосом медведя. Липовая нога, берёзовая клюка… Но Пьер знал, что сумеет отогнать её в этот раз. А там, как получится.

— Ещё безнадёжные есть? — тихо спросил Безруков, когда женщина задышала ровнее. — Могу… ещё двоих, троих осилить. Но после мне понадобится много крови, свежей. Уж извините — чудеса нынче так работают.

Григорий съёжился, словно хотел стать совсем маленьким, сглотнул, но кивнул. Протянул жилистую руку, которую Пьер с лёгкой усмешкой отстранил.

— Я ценю ваш пыл, — сказал он спокойно. — Но поберегите себя для больных, доктор Домнин. Покажите, кому ещё надо срочно помочь, и в этом месяце мои долги будут закрыты.

Он не стал упоминать о том, что никаких долгов по сути не было. И являлся он сюда не ради крови. Ему хватало. Просто… Не стал охотником, не стал магом, сидит целыми днями, как сыч на насесте, в тёмном кабинете. Так хотя бы какую-то пользу приносить людям.

Быть может, в этом смысл. Быть может, и Арсенин с Карповским ни при чём, а есть какой-то божий промысел в том, что Пьер всё живёт, живёт свою почти бесконечную жизнь…

Из больницы он вышел покачиваясь, будто пьяный. И совсем не удивился, увидев неподалёку в сквере сидящую на скамейке женскую фигурку, которую узнал сразу.

Дина.

* * *

Хотел глотка свежего воздуха больше, чем глотка свежей крови. И вот, пожалуйста — бойтесь, что называется, своих желаний.

— Какими судьбами, Дина Владимировна? — окликнул Пьер.

Она заметно вздрогнула, вскочила, безотчётным движением поправляя юбку, приложила руку к козырьку своей фуражки. Форма удивительным образом шла этой красивой молодой женщине, делала её фигуру ещё более точёной, чёткой.

— Вам плохо, — на редкость быстро отреагировала Зорина на шаткую походку Безрукова.

Он отстранил её, бросившуюся на помощь.

— Извините, вот теперь я действительно голодный, того и гляди, начну кидаться на барышень, — сказал серьёзно.

Но Дина не поверила.

— Опять шуточки изволите шутить.

— Мне не до шуток. Что вы тут делаете?

— Только начали с Никишкиным… Это мой напарник, простите, — сбивчиво стала объяснять Зорина, — только начали обход нашей территории, как пробежала какая-то странная тварь. Вроде как и химера, а не обычная нечисть — но на человека похожа. Никишкин ещё сказал — может, обезьян какой?

— Вернее всего, — сказал Безруков. — Невозможно создание химеры на человеческом материале. Не по правилам, не по законам, запрещено.

— Но на нём, однако, были штаны, — резонно заметила Дина. — И больше ничего. Штаны и шрамы. Оно ранило Никишкина и побежало. Я стреляла вслед, но преследовать не стала: важнее было спасти напарника. Вот мы с ним и добрели до этой больницы. Теперь он там, а я… Жду, пока его перевяжут и что-нибудь сообщат. Внутри, правда, очень душно, но барышня, сестра милосердия, сказала, что найдёт меня в сквере.

Пьер с трудом заставлял себя сосредоточиться на словах и голосе. Быть может, зря ушёл из больницы, но не хотелось никого там… кусать.

— Я не рассчитывал сегодня на вечерний променад в вашем обществе, — пробормотал он. — Вы потом… поедете домой? Вас надо будет проводить?

— Если вы торопитесь хлебнуть крови, то я вынуждена вас предупредить: это незаконно, — сказала Дина. — Не знаю, как у вас заведено, что вы… питаетесь, но просто так пить кровь из людей — преступление. Вампиров ловят и убивают.

— Если только они не на службе империи, — мягко напомнил Пьер. — Прошу извинить, я вернусь буквально через четверть часа.

И тут она удивила его куда больше, чем давешний доктор Домнин. Сдёрнула с руки перчатку и буквально ткнула ему в нос тонкое запястье. Пьер каким-то седьмым или даже восьмым чувством ощущал биение тонкой жилки под нежной кожей. Нельзя так искушать вампира — он едва слышно зарычал и подался на шаг назад.

— Вы играете с огнём, Дина Владимировна.

— Неужели? — спросила девушка. — Пейте. Думаете, мне жалко крови для вас? Всё, что угодно, лишь бы вы, пользуясь вашим высоким положением, не бегали по улицам в поисках случайных жертв.

— Вы готовы пожертвовать вместо них собой? — спросил Пьер.

— Я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал из-за моей нерешительности и неудачливости, — горячо и горько призналась Зорина. — Так пусть это буду я!

Он взял девичью руку, обнажённую и беззащитную, словно её сердце, коснулся губами той самой жилки, а затем, слегка оттолкнув от себя настырную барышню, бросился бежать.

— Стоять! — задохнувшись, прошипела Дина.

Вскочила, несколько шагов пробежала следом — но остановилась, не стала догонять, видимо, решила дожидаться своего Никишкина.

Пьер в два счёта добежал до винного погребка на Цветочной, почти не глядя, подхватил под руку толстого немолодого господина в слишком узкой для него визитке. Тот не сопротивлялся, напротив — обрадовался нечаянной