Хрупкий сосуд 1 - Ольга Анатольевна Чумаченко

— Я не могу вступить на новую ступень социальной лестницы пока на мне печать привязанности к родительскому дому, — указал он на своё украшение. — Снять его может только другая женщина — нарийка или особа другой расы с похожим набором, говорят, что с голубой кровью девушка тоже подойдёт. Хочу полюбопытничать. А вдруг? Тогда, никто мне не будет указ на всей моей планете. Ну, кроме правительницы.

— Всё равно не пойму, в чём подвох? Почему бы тебе не сделать какой-нибудь приглянувшейся особе предложение? — продолжила допрос девушка. — Там, фиктивный договор составить?

— Проблема! Ни хочу никому присягать, — прямо ответил инопланетный гость. — Своего рода «родового гнезда» у тебя нет. Значит, ты прекрасный вариант для меня. Без рода, без племени. Голубая кровь. Может, больше такой удачи не подвернётся. И даже не знаю, как уговорить тебя согласится⁈ Предложить тебе что-то? Пообещать? Не знаю, будет ли в этом смысл.

Ева в недоумении смотрела на сложности такого грозного мужчины, хищника. Всего-то он хочет попросить её снять своего рода «ошейник» с себя, который мешает ему взобраться выше по социальной лестнице. Конечно, стало интересно, к чему это её будет обязывать.

Мужчина тем временем, совсем по-человечески потёр свою голову.

— Я сделаю настройку твоего психологического фона, очищу её, и твоя природная эмпатия заработает, как положено. Ты сама и твои близкие не будут страдать от твоих неконтролируемых перепадах в настроении. Больше, я сделаю так, что ты сможешь отгораживаться, прятаться эмоционально от всех на свете, — сделал предложение инопланетянин. — Захочешь больше, я сделаю тебе невидимость от фона других эмпатов. Никто не сможет «читать» тебя, влиять не тебя. Это труднее, но если ты захочешь… К тому же, будучи женой Соломона, такое тебе пригодится. Поверь!

— Что будет, если кто-нибудь из твоих узнает о том, что какая-то непонятная женщина сняла с тебя печать? Что будет, если Соломон узнает, что я, его жена, без его ведома сделку с чужим мужчиной заключила. Баш на баш провела? А ты не думаешь, что невидимость от эмпатов и телепатов будет очень подозрительна? Вот если бы можно было не невидимой для них быть, когда пожелаешь, а менять своё истинное происхождение на простое земное.

Мужчина внимательно смотрел на девушку, вроде как разочарованно, показалось Еве. «По щучьему велению…». Размечталась! Поднялась она с дивана, чтобы встать и уйти. «Домой!» Но ноги не слушались её, разум не слушался её. Вспомнила она себя, когда искала выход из трудного положения. Когда готова была на что угодно, лишь бы… Нет! Подошла девушка к переливающемуся «хамелеону», встала почти вплотную к нему и взялась за цепочку. Проверила на наличие застёжки — её не было.

Мужчина положил свои руки сверху. Накрыл её тонкие запястья и спустил к камню. Не всё так просто. Камень не просто индикатор, он больше. Требовалась не просто кровь обоих, требовалось, чтобы они укусили друг друга и одновременно взяли камень в зубы. Каждый свою половину. И получится своего рода закрепляющий поцелуй — печать на крови, которой и смерть — не закон.

Кровные узы! Если бы Ева знала тогда, что она творит, но молодость… а незнание законов не освобождает от ответственности, и тем более от наказания.

Ева укусила чужака за руку, между большим и указательным пальцем. И Нат укусил девушку за мякоть ладони у мизинца.

Несколько секунд, пока они оба держали в зубах пластину, показались девушке вечностью. Сомнение, боль, страх, адреналин будоражил сознание. Их окровавленные губы коснулись в поцелуе, в воздух полетели феромоны.

Показалось Еве, что ничего не получилось. Показалось, что зря она согласилась, зря затеяли они этот непонятный акт.

Нет! Два в одном. Ева смотрела в переливающиеся глаза полудракона, и думала, какая она дура, как можно было так попасться. Западня — не иначе! Откуда ей знать, что к чему. И в этот момент, цепь, на которую был прикован камень, шевельнулась, и словно холодная змея поползла по рукам девушки. «Жуть!» От крика и прыжка в сторону удержали её крепкие руки мужчины. А потом, те же крепкие руки крепче прижали женское тело к себе, крепко-крепко, так, что от нехватки воздуха девушка потеряла сознание. «Вот…»

Шум в голове и тьма. Ева несколько раз приходила в себя, но вновь проваливалась в темноту. И на этот раз, как успевал подметить её мозг, не от того, что её крепко обнимали, а от того, что что-то делал с ней мерзавец, привязав её к операционному столу и подключив к странным приборам. Невдомек ей было, что психологический фон «хамелеон» подправлял. Предупредил бы. Но ему требовалось, чтобы она фонила и как можно сильней. И её беспокойство и страх ему были на руку.

В очередной раз, открыв глаза, Ева поняла, что развязана и самое интересное голова у неё была ясная, ни намёка на слабость, ни намёка на неприятный фон окружающего пространства. Всё хорошо! У неё всё хорошо, а вот у инопланетного мужчины…

Нат сидел прямо на полу по-турецки, подперев голову одной рукой. Мудрец в трансе! Ева улыбнулась, села на край белоснежной столешницы, на которой лежала, и первым делом осмотрела себя, проверяя целостность одежды. Всё в порядке! «Фух ты, фух ты, пронесло!»

— Спасибо! Так и вправду лучше, — поблагодарила Ева мужчину.

Нат не ответил, только кивнул.

— Ну, я пойду⁈

Такой же кивок был ей в ответ: иди уже.

— Ой! — увидела она на своих руках браслеты. — А это мне зачем? Как их снять?

— Потом! Я в следующий раз прилечу и сниму их, — устало, через силу, ответил полудракон.

— Но… — подумала Ева, что для подстраховки у неё от происшествия ничего не останется. Если вдруг что⁈

Достала она своё блёклое украшение с шеи. Кулончик похожий на флэшку. Сползла к мужчине на пол. Повернула крышечку на украшении, обняла мужчину за шею, прикоснулась щекой к его скуле, улыбнулась. Щелчок.

— Это моя страховка, сотру фотографию, когда прилетишь и снимешь браслеты, — предупредила Ева, встала и ушла, не оглянувшись, не попрощавшись, надеясь, что он скоро вернётся.

Домой девушка вернулась бегом, боясь, что сильно задержалась, что заждалась её семья. Дети ждали, играли в большом зале в компьютерные игры. Соломон спал в комнате рядом с младшим сыном. Это значило, что отсутствовала она не так долго, чуть больше часа. Легла счастливая